В предложении мужа был резон. Магия кольца и моя сила вполне могли сработать.

Рольф, посмотрев мне в глаза, поднял руку и что-то негромко сказал, а я сосредоточилась и стала вливать свою силу. В ту же секунду из перстня хлынула струя огня и понеслась к стене. Кляксы испуганно дернулись и громко зашипели. Они попытались отползти, но пламя неумолимо настигало их и превращало в пепел, рьен за рьеном очищая коридор и позволяя нам продвигаться вглубь Западного крыла.

— Справа, Рольф, — подсказала мужу, заметив жирное шевелящееся пятно. — А теперь — левее.

Пламя полыхнуло по проходу, выжигая все вокруг, и Стейн двинулся вперед. Так, сражаясь с потусторонней заразой, мы дошли до Зала славы.

— Видишь? — Тихо спросил муж, кивнув на странные разводы, появившиеся на закрытых дверях.

— Давно они здесь?

— Утром не было.

Рольф прошелся огнем по массивным створкам, но разводы никуда не исчезли.

— Подожди, — остановила я его, присматриваясь к странным пятнам.

Что-то в них показалось мне знакомым. И точно. Стоило приглядеться внимательнее, как я заметила повторяющиеся размытые узоры, похожие на стебли цветов.

— Я уже видела похожие. Там, под склепом. Мне кажется, это защита, Рольф.

Я посмотрела на мужа.

— Нет, Софи, — мгновенно уловив, что я хочу сделать, воспротивился тот. — Даже не думай.

— Я должна к ним прикоснуться.

— Нет.

В голосе мужа зазвучала сталь.

— Но двери нужно открыть.

— Это опасно, Софи. Я не позволю тебе рисковать. Я сам.

Он ударил огнем по массивным бронзовым створкам. Те дрогнули, но устояли.

— Рес!

Рольф повторил попытку, но в этот раз двери даже не шелохнулись.

— Давай я.

— Нет.

Я собиралась поспорить, и в этот момент по коридору снова разнесся тихий шелест, в котором с трудом угадывались слова.

— Хозяйка... Скорее…

— Рольф, времени почти не осталось. Нужно решаться, — оглянувшись, сказала мужу.

Стейн сжал кулаки, глядя на неподвижные двери, и неохотно кивнул.

— Я буду рядом, — шагнув следом за мной, предупредил он, а я осторожно коснулась размытых пятен и закрыла глаза, настраиваясь на внутреннее зрение.

Боль. Отчаяние. Страх. Безнадежность. Эмоции ударили, закружили, проникли внутрь, устремились к сердцу, и только спустя несколько долгих минут я поняла, что это не мои ощущения. Цветы. Они умирали. Растворялись, пожираемые подступающей иномирной тьмой. Я отчетливо видела переплетения стеблей, раскинувшихся по всему первому этажу Рендолла, и то, как прямо на глазах они бледнели, исчезая в серых каменных стенах. А вместе с ними слабел и замок.

— Сервисто верту! — Произнесла вслух заклинание жизни, и стала по капле вливать силу в размытые, почти неразличимые глазом цветочные узоры.