Передача звука по проводам ослабила силу таланта декламатора, но наркотическое опьянение помешало справиться с наваждением. Динамик на стене превратился в черное пятно, оно заколыхалось и начало закручиваться в бездонную воронку.

— Беги! — вновь выкрикнул поэт. — Меч судьбы над головой!

Я так и сделал. Рванулся изо всех сил, но тело больше не повиновалось. Я надеялся прочистить сознание болью электрических разрядов, а на деле даже пошевелиться не смог.

— Беги! Не свернуть тебе с пути!

Пространство деформировалось и плыло. Фрески Кали на стенах и танцевавшая на экране Лилиана слились в единую фигуру, она протянула мне руку и вслед за собой потянула в бездонную воронку.

«Беги!» — услышал я напоследок, а потом меня поглотила тьма.

В следующий миг я уже парил над амфитеатром, голос поэта доносился будто через толщу воды, и хоть расслышать удавалось каждое слово, смысл ускользал от меня. Витавшая в воздухе отрава раскрепостила сознание людей, и поэма Брандта стала тем катализатором, что запустил в умах необратимую метафизическую реакцию. Сейчас даже законченные механисты грезили о пришествии Кали, и это всеобщее помутнение разжигало веру Лилианы в собственную избранность.

Лили словно стала больше, ее фигура сделалась полупрозрачной, а за спиной мелькали тени, которые то и дело складывались в очертания дополнительной пары рук. Но и внимания сиятельной публики, и собственного таланта Лилиане все же недоставало, чтобы стать воплощением богини. Для этого требовалось нечто больше.

Сила. Много силы.

И эту силу мог дать я.

Заточенный в подземелье падший понемногу превозмогал слабеющие электромагнитные поля, и до меня доносилось леденящее жжение его потусторонней сущности. Эманации тьмы налетали призрачными вихрями, в клочья рвали отстраненную созерцательность, впивались костяными гарпунами страха.

Да, страха было хоть отбавляй. Страху подвержены все: и люди, и демоны. Страх — неизменный спутник любого разумного существа, а падший панически боялся упустить свой шанс и остаться в плену бездушных механизмов.

Мой талант словно взбесился, сознание раздвоилось, одна его часть витала над амфитеатром, другая тонула в накатывающей волне потусторонней силы.

Адриано Тачини уже не сидел на стуле. Он суетливо вышагивал из угла в угол и беспрестанно посматривал на часы. Архитектор был сиятельным и в полной мере ощущал присутствие инфернального существа. Падший выпрастывал из подвала свою сочившуюся потусторонней энергией сущность и понемногу изменял пространство вокруг себя. Замигала лампочка под потолком, задрожал пол. Созданная Максвеллом защита не справлялась, и демон возвращался в наш мир, цепляясь за реальность и перебарывая железной волей помехи генераторов.