Я от остальных не отставал, но меня в первую очередь интересовал импровизированный ангар. Пока гости любовались невероятным самодвижущимся снарядом, я успел и оборудование осмотреть, и в подсобные помещения как бы ненароком заглянуть. Ничего подозрительного там не обнаружилось.

После мы вернулись к фуршетному столу, лишь Альберт Брандт подошел к помосту арены и по боковой лестнице взобрался наверх.

— Что это он делает? — удивилась Лилиана.

— Тсс, — поднес я палец к губам и тихонько отступил к арке за спиной, но вовсе не из-за опасения очередной каверзы поэта. Просто знал, что именно сейчас произойдет.

Альберт терпеть не мог выступать в незнакомых местах и всякий раз старался прийти заранее и проверить акустику помещения. Этим он сейчас и собирался заняться.

Поэт резко свел ладоши, и я чуть не подпрыгнул на месте, когда хлопок прозвучал прямо над головой. Брандт ненадолго задумался, сместился в сторону и спросил:

— Как меня слышно?

Разделяло нас никак не меньше полусотни метров, и хоть поэт голоса не повышал, я расслышал каждое его слово, словно тот стоял в паре шагов. Акустика амфитеатра была просто невероятна.

— Слышим вас замечательно! — крикнул в ответ Адриано Тачини и указал на небольшую площадку над входной аркой. — Микрофон установим там! Трансляция важна, но мы не хотим, чтобы что-то отвлекало вас от поэмы.

— Благодарю. — Поэт с легким поклоном приложил руку к сердцу и прочистил горло. — Господа, надеюсь, пять минут моих стихов не слишком вас утомят?

— Просим! Просим! — обрадовались гости.

Я сделал еще один шаг назад и был уже во внутреннем коридоре, когда по амфитеатру разлетелся усиленный здешней удивительной акустикой голос.

— Крылья ночи за спиной! Меч судьбы над головой!

Талант Брандта не зачаровал меня и не заставил позабыть о цели визита в амфитеатр. Я быстро пошел по коридору, заглядывая во все двери подряд. Потом побежал.

Как только на глаза попалась лестница на нижний уровень, снял темные очки и с потайным электрическим фонарем отправился исследовать подземелья. Впрочем, на осмотр каморок, которые ранее служили подсобными помещениями и камерами для гладиаторов, лишь зря потратил время.

В отличие от восстановленных трибун и внешних стен, внизу царил полнейший разгром, словно у архитектора не дошли до подвала руки. Среди инструментов и строительных материалов можно было укрыть целый арсенал, но я был уверен, что Томас Смит, пребывая в статусе официального кинохроникера, успел сунуть свой любопытный нос буквально в каждый закуток. Да и полиция в первую очередь должна была осмотреть подвал.