— Мудак ты… — Мрачно сообщил Степан, а затем решительно шагнул вперед.

Я, естественно, сделал то же самое.

Мы реально оказались внутри тоннеля подземки и могу дать на отсечение любую конечность Маркова, (их не жалко), это совсем не то, что я ожидал увидеть.

По моим расчётам внутри пузыря должна быть территория, которую Кукловод использует для своих целей. Не знаю… Маленький форт для небольшой армии бритоголовых солдатиков, лаборатория для создания вкусняшек, которые понравятся Хаосу, на худой случай — пыточная и научный кабинет в одном флаконе, где мой неизвестный брат ставит эксперименты над смертными, набивая им татуировки в виде цветочков и сердечек. Но нет. Ничего такого. Просто тоннель подземки.

Любопытно… это не был мир смертных в чистом виде. Хотя назвать данное место частью Пристанища я бы тоже не решился. Состояние «между». Знакомое. Похоже на мою комнату «нигде».

Я снова покрутил головой по сторонам, соображая, в какую сторону идти. Тоннель уходил и в лево, и вправо. Потом мое внимание привлекла крышка люка. Естественно, это случилось не просто так. Она была… как бы это сказать… Подозрительно чистой.

Согласитесь, странно, когда все вокруг выглядит старым, потертым, покрытым паутиной, а крышка люка блестит как яйца излишне чистоплотного кота.

Я молча подошел к люку и откинул крышку. Он не был заперт, словно дожидался именно нас. С другой стороны, зачем его вообще запирать? Кому может прийти в голову разгуливать по туннелям несуществующего метро?

— За мной! — Скомандовал я патологоанатому, и сразу же, не дожидаясь его возражений, прыгнул вниз. А вот уже оттуда громко крикнул, чтоб Степан наверняка услышал. — На тот случай, если ты решишь, что следовать за мной опаснее, чем остаться одному в месте, которое выглядит крайне подозрительно, советую дважды подумать. Только быстро. Ждать никого не буду.

Не успел я сделать двух шагов в сторону, как из люка вывалился мрачный и взъерошенный патологоанатом. Несмотря на небольшую высоту, прыжок у него вышел совершенно нелепый. Он ухитрился упасть, подвернуть ногу, потом встать и снова ее подвернуть. Я иногда удивляюсь, как Марков дожил до своих лет в целости и сохраности.

— Лучше уж с тобой. — Буркнул он недовольно, потирая пострадавшую конечность. — Ты хоть и мудак, но с крыльями и мечом. Это многое решает.

Я на смертного в этот момент уже не обращал внимания. Я осматривался по сторонам.

Мы оказались в длинном коридоре с бетонным полом, освещенном тихо гудящими лампами дневного света и заканчивающимся дверью — деревянной дверью, обитой железными панелями. В середине двери виднелся глубоко врезанный в дерево остроконечный глиф, который испускал дым и расплывался, постоянно меняя форму.