— И что будет с Алисой за эти полгода?
— Ровно то, что вы видели. Собственно, это уже произошло. Мы опоздали.
Ева медленно обернулась. Берг смотрел на неё всё тем же спокойным, изучающим взглядом, но теперь в нём появилось что-то ещё. Что-то похожее на сочувствие. Или на его хорошо срежиссированную имитацию.
— Вы понимаете, на что я подписываюсь? — спросила она. — Посёлок в тайге, восемьдесят человек, которые чужаков на дух не переносят. Связи нет. Помощи ждать неоткуда. Если со мной что-то случится, никто даже не узнает.
— Узнают. Через месяц, когда вы не выйдете на связь, мы отправим поисковую группу.
— Через месяц от меня останется только то, что не доедят болотные твари.
— Вы вправе отказаться, — Берг пожал плечами. — Я ни на чём не настаиваю. Но мне казалось, что человек с вашим послужным списком не привык отступать перед трудностями. Вы ведь когда-то говорили, что лучше сдохнуть в поле, чем гнить в кабинете.
— Человек с моим послужным списком привык заканчивать дела, которые начал. Даже если эти дела заканчивают его самого.
— Именно. Поэтому я здесь.
Ева вернулась к креслу, села, закурила новую сигарету. Дым щипал глаза, но она не замечала. Мысль работала в усиленном режиме, перебирая варианты, как следователь перебирает вещдоки.
Она думала о том, что Берг недоговаривает. Что заказчики — возможно, вовсе не родители Алисы. Что «Шёпот» — скорее всего, прикрытие для чего-то более серьёзного. Что её посылают не как детектива, а как наживку. И что татуировка, которую она видела в видении, — не просто украшение, а знак, значение которого ей только предстоит узнать.
Но ещё она думала о мальчике из Чертанова. О его мёртвых глазах, устремлённых в потолок заброшенного цеха. О том, как она стояла у входа в тот цех и медлила целых двадцать семь минут, потому что боялась увидеть то, что показывал ей дар. О том, как Олег потом сказал: «Ты могла бы спасти его, если бы не твои фокусы». И о том, как она ничего не ответила, потому что он был прав.
Она дала себе слово, что это больше не повторится. Слово, которое нарушала каждую ночь, просыпаясь в холодном поту. Слово, которое теперь, глядя на снимок чужой беды, вдруг снова обрело вес.
— Мне нужны подробности, — сказала она, стряхивая пепел мимо пепельницы. — Всё, что у вас есть на этот посёлок. Карты. Спутниковые снимки. Список жителей, если таковой имеется. Имена пропавших женщин. Их даты рождения. Все обстоятельства. И желательно — информация о местных верованиях, обрядах, любые упоминания «Лесной ведьмы». Я должна знать, во что они верят, чтобы понимать, с чем я столкнусь.