Малинину сдал отчёт. Короткий — по каждой дивизии одна страница. Малинин листал, кивал.

— Хорошо. — По двум у меня рекомендации к замене комполка. — Кому. — Восьмой и двенадцатой. В восьмой — Стасюк, в двенадцатой — Буравцев. Оба держат, но без понимания. Это опасно на наступлении. — Жуков примет решение. — Я знаю. — По остальным? — По остальным — готовы. Стыки настроены, связные группы выставлены. У Бережного в корпусе отдельно — есть нюанс по Гущину, но это не служебное. — Понял.

Малинин закрыл папку.

— Ларин. — Да. — Завтра начинается.

Я знал. Двадцать третьего июня — дата, которую я помнил из той жизни. Три года после начала войны, день в день. Жуков выбрал эту дату намеренно или совпало — не знаю. Но совпадение говорящее.

— Знаю. — Где будете в первые дни. — Здесь, в штабе. По карте. Если нужно в дивизию — скажете. — Хорошо. — Малинин. — Да. — Письмо Сереброва я прочитал. — Что он написал — если хотите сказать. — Он написал, что я — именно тот.

Малинин кивнул.

— Он писал то, что думал. Серебров не льстил. — Знаю. — Значит — именно тот. — Видимо.

Я поднялся.

— Малинин. — Да. — Про книгу — я думал. — И? — Напишу. Не знаю когда, не знаю как. Но — попробую. — Хорошо. — Не обещаю, что выйдет. — Я не требовал обещания. — Тогда — просто скажу, что думал. — Этого достаточно.

В последние три дня перед двадцать третьим я объехал восьмую и двенадцатую дивизии — те самые, по которым у меня были вопросы к командирам полков.

Восьмая первая: Стасюк, командир полка в восьмой дивизии. Сорок лет, вроде опытный. Я его принял спокойно — поговорили, прошли по позициям. К вечеру я понял, что Малинину я написал правильно. Стасюк знал устав наизусть и действовал по нему точно. В стандартной ситуации он хорош. В нестандартной — растеряется. Наступление под Жуковым будет полно нестандартных ситуаций.

Я написал Малинину одну страницу. Без злобы, просто по факту.

Буравцев в двенадцатой оказался другим. Он был нестандартным — своим умом, но хаотичным. Координация у него была плохая не от равнодушия, а от избытка идей, которые он не успевал оформить в приказы.

Я провёл с ним два часа. Не учил — помогал структурировать. К концу второго часа у Буравцева на столе лежал простой лист с тремя пунктами на каждый тип ситуации по стыкам. Не метод — памятка.

— Буравцев. — Да. — Это не полная схема. Это минимум, чтобы не потерять нить в первые часы. — Это мне подходит. — Когда нить не потеряете — можете сворачивать памятку. — Я её в карман положу. — Хорошо.

На выходе Огурцов ждал. — Сёма. — Я. — Буравцев не плохой. — Видно было. — Ты следил. — Я всегда слежу.