— Какая операция?
— Не могу — служебно. Скоро узнаешь.
— Знаю — что не можешь.
— Серёж.
— Да.
— До встречи.
— До встречи.
Мы обнялись — все трое. И — Огурцов рядом. Я пригласил его жестом. Огурцов — подошёл. Обнялись вчетвером, кратко.
— Дёмин.
— Да.
— Ты — Огурцову — попрощайся.
Дёмин обнял Огурцова отдельно.
— Сёма.
— Дёмин.
— Береги себя.
— Берегу. И тебя — берегу через ему. Серёжа держит тебя в голове постоянно.
— Знаю.
— И — Тарасова.
— Знаю.
— Тогда — счастливо.
— Счастливо.
Они уехали. Машина — старая полуторка, прыгающая по грязи. Я смотрел вслед.
— Сёма.
— Да.
— Они оба — в первой линии.
— Знаю.
— Это — может быть.
— Может быть.
— Я не спрашиваю — что будет.
— Не спрашивай.
— Не буду.
Из Шмыгалёвской дивизии мы выехали днём.
В машине — я молчал. Огурцов — тоже. Игнатов — за рулём, как всегда.
К вечеру мы выехали на главную дорогу. До Дарницы — ещё пять часов. Дорога — расквашенная, но проезжая. Игнатов вёл осторожно — не торопил.
— Серёж.
— Да.
— Я открою.
— Что?
Огурцов достал из вещмешка записную книжку Шукшина. Маленькая, в коленкоре. Раскрыл.
— Двести девятнадцать имён.
— Шукшин не врал.
— Не врал.
— Прочти — последние.
Огурцов прочитал. Последняя запись — десятое марта сорок четвёртого, через пару дней после того, как Шукшин лёг. Это был — обычный рядовой из неизвестного мне батальона. Рядом — пометка «при освобождении Умани».
— Сёма.
— Да.
— Шукшин — до последнего записывал.
— До последнего.
— Это — наш стиль.
— Наш стиль.
— Это, видимо, — я научил Шукшина.
— Не научил. Он — сам пришёл.
— Откуда знаешь?
— Видел в декабре сорок второго. Когда он у тебя в кабинете в Бекетовке листал тетрадь. Я тогда подумал — он не из тех, кто впервые видит. Он — узнавал.
Я кивнул.
— Тогда — мы оба пришли к этому, не зная — друг друга.
— Это — и есть метод.
— Это и есть метод.
Огурцов закрыл книжку. Положил мне в нагрудный карман — рядом с обручальным кольцом Шукшина.
— Серёж.
— Да.
— Сегодня — много за один день.
— Много.
— Знаешь — что главное?
— Что?
— Главное — что Шукшин — спокойно ушёл. У него — было всё.
— Что — всё?
— Жена в Москве. Близкий командир рядом — Шмыгалёв. Тетрадь — двести девятнадцать имён. И — тот, кому он мог передать тетрадь. Это — ты.
— Это — много.
— Это — всё.
— Это всё.
Я смотрел в окно. Дорога — серая, мокрая. По обочинам — поля, всё под чёрной грязью, в которой уже пробивалась трава. Март переходил в апрель.
— Сёма.
— Да.
— Я в Кубышево — когда позовёшь — приеду.
— Знаю.
— У меня в голове — твой адрес.
— Я не давал тебе адрес.
— У Зыкина есть. Я попрошу.
— Хорошо.
Огурцов помолчал.
— Серёж.
— Да.
— Я тебе — что-то скажу.