— Знаю.
Тарасов стоял рядом — тоже в полковничьих погонах, я не сразу заметил.
— Тарасов.
— Подполковник.
— Полковник. С января.
— Сегодня — впервые узнал.
— Я не телеграфировал. Не хотел отвлекать.
— Хорошо. Поздравляю.
— Спасибо.
— Не за что.
Я смотрел на двоих своих — теперь оба полковники, оба командиры полков. С июня сорок первого Дёмин — рядовой, потом сержант. С июля сорок второго Тарасов — лейтенант, ранили под Петрово, дальше — рос. Сейчас — оба на одном уровне со мной по званию.
Это было — то, ради чего я выбрал поле в Москве в апреле сорок третьего.
Они стояли — рядом. И — это было — главное.
Похороны — короткие, по-фронтовому. Гроб опустили в землю. Сельский батюшка — старичок, выживший немецкую оккупацию, — прочитал краткое отпевание. Шмыгалёв сказал три фразы:
— Полковник Шукшин Иван Васильевич. Сорок шесть лет. С нами с финской. Спасибо тебе за всё.
Все молчали. Потом — троекратный залп из автоматов. Дань уважения.
Я подошёл к могиле. Положил горсть земли. Закрыл глаза на секунду.
Внутри сказал — себе:
«Шукшин. Тридцатый ближний. Завожу новую страницу для тебя — твоя и моя тетрадь, начиная отсюда. Прости, что не успел больше. Ты дал — много. Спасибо.»
Открыл глаза. Отошёл.
Огурцов был — рядом. Положил руку мне на плечо. На секунду. Потом — снял.
— Сёма.
— Я.
— Тридцатый.
— Тридцатый.
Дёмин подошёл с другой стороны.
— Серёж.
— Дёмин.
— Ты — выглядишь — усталым.
— Знаю.
— Не сильно — но видно.
— У меня сейчас — другая работа. Меньше физически, но — голова.
— Знаю. По телеграммам.
— Ты получаешь мои телеграммы?
— Иногда. Я — Шмыгалёву пишу про тебя, иногда. Он отвечает.
— Не знал.
— Я не докладывал. Просто — мы держим связь.
Я кивнул.
— Дёмин.
— Да.
— Ты — в первой линии?
— В первой. Полк моего фронта — на острие.
— Береги себя.
— Берегу.
— Не «берегу» — серьёзно.
— Я серьёзно.
— Хорошо.
Помолчали. Дёмин — посмотрел на Тарасова.
— Тарасов.
— Да.
— Скажи Ларину — то, о чём мы говорили в машине.
Тарасов помолчал.
— Серёж.
— Да.
— Мы с Дёминым — рассчитываем на тебя — после войны.
— В каком смысле?
— В том, что — после войны мы трое — соберёмся. У кого-нибудь. У тебя или у Дёмина или у меня. Куда позовут.
Я смотрел на них.
— Тарасов.
— Да.
— Я — пока не знаю, что я буду делать после войны.
— Я знаю. Ты не знаешь. Но — мы — будем тебе писать. И ждать.
— Я тоже буду.
— Тогда — договорились.
— Договорились.
Дёмин кивнул. Тарасов кивнул.
Мы стояли — трое, у могилы Шукшина. Огурцов — рядом, чуть в стороне, как всегда.
— Серёж.
— Да.
— Тогда — мы поедем.
— Когда?
— Сейчас. У меня — обратно четыре часа на машине. И — операция через неделю.