Чужинов кивнул снова: Олега он едва признал, хотя тот его напарником почти три года пробыл. Сколько им вдвоем испытать пришлось, в каких только ситуациях они не побывали, а тут буквально на пустом месте.

Кто-то слил бандитам информацию о чужиновских закладках. А в них чего только не было! И стволы, и патроны, и медикаменты, и продукты. И все — ящиками, ящиками, ящиками. Логика у бандитов была проста: поскольку Гуров — напарник Чужака, знать он о них должен. Втроем парни тогда были. Двоих бандиты убили сразу, а Олега взяли раненым. И насмерть запытали. Ничего им Олег не сказал, как они над ним ни измывались. Да и как он мог сказать то, чего не знал? Потому что нет у Чужинова никаких тайных складов и никогда не было.

Уже позже Викентьев высказал предположение, согласно которому конечной целью акции был сам Чужинов. Причина? То, что Глеб дорогу многим перешел, а еще большим крови попортил, — это даже не обсуждается.

— Весь расчет был на то, — говорил Викентьев, — что голову ты потеряешь, когда узнаешь, что с Гуровым произошло. Одно дело, когда от пули, в бою, и совсем другое, когда вот как с твоим другом.

А Чужинов ее и потерял — в Коду отправился. Так что не прав Чернявый, утверждая, что Глеб всегда может себя сдержать.

— Сколько у него бойцов? Человек полтораста наберется? Всех не положим — это ясно, но проредить сумеем славно. — Денис, приоткрыв оконце в дверях, выглядывал в пустой зал.

В том, что все именно так и будет, Глеб нисколько не сомневался: не те у него ребята, чтобы уйти и каждому с собой пяток-другой на тот свет не утащить. Вот только задача у них иная: выполнить поручение, которое им дала Старовойтова. Даже не поручение — просьбу, почти мольбу.

«Надо каким-то образом отсюда выбираться, — размышлял он. — Попробовать пробиться боем? И как же нас так угораздило, а?»

— Егор, взгляни, решетка на окне не распашная?

— Нет, — через некоторое время сообщил тот. — К тому же на дюбели посажена. Вопрос у меня: почему они нас сразу вальнуть не попытались?

— Да черт их знает. Возможно, сомнения его взяли, что это именно Чужак. Рома, — обратился Семен к Крапивину, — видишь, как с нами весело? Ты попробуй объяснить, что случайно среди нас оказался, может прокатить.

— Дуру не гони. — Роман поморщился. — Глеб, я вот что тут подумал: хмырь этот, Скрябин, говорил, ужин, мол, скоро. Придут люди, и мы их в заложники возьмем. — И сам же себе ответил: — Что я говорю: кто же теперь сюда их пустит?

— Ну да, заложники — это по твоей части, — кивнул Киреев. — Надо было этого Чернявого сразу в плен брать. Хотя толку-то. Глеб, что делать-то будем?