Можно было только надеяться, что меня везут в Москву на награждение, а не в специальную клинику, чтобы Наталья Петровна попыталась найти дорогу в «Зазеркалье».
Получила она своих академиков уже или нет, я не помнила, а скорее всего, не знала, так как не интересовалась, но вот статус член-корреспондента точно имела. Хотя, скорее всего, по медицине уже добралась до Олимпа.
Вероятно, обдумывая ответ, я задержала его на лишние несколько секунд, которые могли рассказать Наталье Валерьевне гораздо больше, чем моё бесстрастное: «Нет».
А чтобы она поверила, заинтересованно спросила:
— А кто это?
— Вполне известный академик, — ответила Наталья Валерьевна, продолжая смотреть мне в глаза, даже не моргая.
Хорошо хоть я имела возможность отвернуться, не опасаясь, что это будет расценено неправильно. Приглядывать за приборами — всё ж таки моя первейшая обязанность.
Так и сделала. Глянула на навигатор, спидометр и на все остальные, которыми руководствовалась. Убедилась, что нет на стене лампочек, моргающих красным цветом, пусть даже для этого требовалось не больше мгновения. Заодно переварила услышанное.
Известный академик. Значит, уже заработала одну звёздочку, а на счёт известности я бы поспорила. В узких кругах, разумеется, знали, чем она занималась, но вряд ли это было известно простому обывателю и уж тем более школьнице из Молдавии.
Я обернулась и, пожав плечами, сказала:
— Ну вы придумали, Наталья Валерьевна. Где я и где известный академик? Про Бехтерева что-то слышала, но не особо помню, вроде врач какой-то. Но про его жену или кем она ему приходится, я точно ничего не знаю.
— Бехтерев микстуру изобрёл, — сказала Наталья Валерьевна, размышляя о чём-то своём. — Она оказывает успокаивающее действие на центральную нервную систему. Не слышала? Я пожала плечами.
— Нет.
Слышала, на самом деле. Но в XXI веке это был устаревший препарат, вместо которого использовали гораздо более безопасные и намного эффективнее. И, честно говоря, я так и не поняла, о чём думал уважаемый профессор, когда ляпнул, что диагноз Ленина смертелен. Да ещё и озвучил его: «Сифилис мозга». Да у него самого был сифилис мозга, если додумался об этом сообщить окружению вождя. Или не понимал, что за эти слова его тут же на месте грохнут?
— Но я имела в виду не профессора медицины, а его внучку.
— Про внучку тем более не слышала, — рассмеялась я, стараясь вести себя абсолютно естественно, — она тоже школьница и тоже села в бензовоз?
Наталья Валерьевна поморгала.
— Нет, она как раз и есть академик, — Наталья Валерьевна помолчала около минуты, после чего продолжила: — Я читала несколько её работ и сейчас вспомнила кое-что. Скажи, Ева, у тебя не бывает такого, — она снова сделала паузу, словно размышляя, спрашивать или нет, но в конце концов продолжила: — Не бывает такого, что ты представляешь себя кем-нибудь? Я имею в виду в особо напряжённый момент жизни, как, например, когда садилась в горящий бензовоз.