За стойкой стояла приветливая женщина в белом фартуке. По моей просьбе она набрала из вместительного металлического бака небольшим полукруглым половником, в металлическую креманку на ножке, мороженное пломбир. Потом посыпала его крошкой из тертого арахиса, и щедро добавила туда же стружку темного шоколада. Взвесив получившийся натюрморт на весах, она назвала мне сумму рубль двадцать. Демонстративно достаю из кармана стопку купюр разного калибра и уронив одну, начинаю суетливо ее поднимать, обращая на себя внимание посетителей. Разыграв эту забавную сценку, расплачиваюсь, получаю сдачи с пятерки, насыпал мелочь в боковой карман куртки, чтобы та гремела при ходьбе. Затем, взяв свою креманку, топаю за свободный столик в углу.

Мороженное оказалось, ну прямо очень вкусным. Это был тот самый, давно забытый, вкус настоящего советского пломбира, а орешки и шоколад придавали ему приятный оттенок. Я неспешно ковырялся маленькой ложечкой в емкости с мороженным, смаковал его на вкус, и рассматривал через большое, во всю стену, окно гуляющих по проспекту людей. Посидев так минут двадцать, вышел из кафе и решил прогуляться по направлению к парку.

Поднявшись вверх по аллее на один квартал, спустился вниз мимо междугороднего телефонного пункта. Рядом слонялись стайки молодых парней. Решив засветиться и там, вошел внутрь и подойдя к закрытой оргстеклом стойке, наклонился к окошечку, попросив телефонистку соединить меня с моим городом. У нас в квартире не было телефона, но он был у наших соседей по лестничной площадке. Мама Юрки договорилась с ними о том, что я иногда буду туда звонить, и они будут звать ее, чтобы поговорить со мной. Я не злоупотреблял такими звонками, и за все время позвонил раза три, рассказывая прибегавшей на звонки матери о своих нехитрых делах. Что я жив-здоров, хорошо кушаю, много гуляю и меня никто не обижает. Ну, а что еще может рассказать по телефону матери шестнадцатилетний юноша? Называю нужный номер телефонистке и отхожу в сторону.

У большого во всю стену окна стояла деревянная стойка с креслами, сиденья которых поднимались и опускались в зависимости от необходимости. Почти все сидения были заняты ожидающими своей очереди людьми, только одно место было свободным. Я не стал на него садиться, а подошел к свободному пространству у окна, так чтобы меня было хорошо видно с улицы. Достал из кармана деньги, и демонстративно пересчитал их, затем сунул обратно во внутренний карман куртки. Противоположная окну стена была целиком занята кабинками для переговоров с деревянными дверьми, покрытыми желтоватым прозрачным лаком. Внутри каждой кабинки стоял стульчик и обычный телефон на подставке, закреплённой на стене. Все места для переговоров были заняты, и оттуда, на все лады, перебивая друг друга, доносился непрерывный гул голосов.