Сижу с парнями в комнате и просто болтаю о жизни. О простых мелочах, которые, в совокупности, и составляют эту самую жизнь. Жаль, что не могу предупредить их о том, что случится с нашей страной уже совсем скоро. Они мне просто не поверят. Вот я бы, на их месте, точно не поверил. До развала осталось всего-то восемь лет. Как сложится их жизнь, не знаю. Но, надеюсь, что то, чему немного их научил, поможет им выплыть в бурном потоке предстоящих событий.

В домик без стука зашел дядя. Он все порывался меня проводить на вокзал, но я наотрез отказался, резонно заметив, что уже не маленький и сам прекрасно куплю билет в кассе и сяду на поезд. Тем более, что меня будут провожать Игорь с Аланом. Дядя немного поупирался для приличия, но, в конце концов, согласился со мной, тем более, что у него в конце сезона, дел на базе просто по горло. Мы все это обсудили ещё пару дней назад, и теперь дядя зашел просто попрощаться и передать подарок для сестры.

Мы крепко обнялись перед расставанием, и я искренне поблагодарил его за всё, что он для меня сделал. Дядя даже прослезился от полноты чувств. Это были поистине бесценные и незабываемые месяцы для меня. Мы с парнями взвалили свои рюкзаки себе на плечи и потопали на рейсовый автобус до Орджоникидзе. Ухожу прочь, а на сердце у меня немножко щемит от тоски расставания. Сколько их еще будет пока я здесь… Вся наша жизнь состоит из встреч и расставаний. Но не будет первых, значит не будет и новых встреч. Так что вперед, к новым рубежам!

Потом была длинная дорога до центрального городского автовокзала. Мой поезд должен был отходить из Беслана, который находится в двадцати километрах от Орджоникидзе, поэтому здесь сел на пригородную электричку, которая через сорок минут должна была привезти меня на место назначения. Алан и Игорь хотели было проводить меня и на вокзал в Беслан, но тут я уже категорически воспротивился:

— А смысл? Поезд отправится в одиннадцать вечера. Вы что, там будете со мной до ночи сидеть? А как обратно? Электрички-то уже ходить не будут до самого утра.

— Ну, да… — почесал затылок Игорь и посмотрел на Алана, — что-то мы об этом не подумали.

Алан только развел руками. Все было понятно и без слов. Смысла в таком самопожертвовании никакого не было. Поэтому ребята, обняв меня напоследок, посадили в электричку, взяв железное обещание держать связь. Они так и стояли на перроне, пока двери не закрылись и вагон медленно тронулся в путь. Мои первые в этом мире ученикм дружно помахали руками, и взвалив свои рюкзаки на плечи, дружно потопали на выход.