— Нет он на уроке в 10 А, — ответила та, — а что случилось?

— Да тут Костылев у меня на уроке отличился и разбил нос Чижову.

— Костылев? Чижову?

Обе училки: одна вопрошающе а, другая обвиняюще уставились на меня. Мне ничего не оставалось делать, как только молча развести руками.

— Татьяна Викторовна, вы идите на урок, — деловито сказала географичка, — а ты Костылев садись здесь на стул и жди Романа Георгиевича.

Директор школы был мужчиной крепко за пятьдесят, высокий, сутулый, сильно лысеющий, с остатками волос за ушами и на затылке. Он сидел за большим письменным столом, к которому буквой «Т» примыкал длинный стол, за которым были также Татьяна Викторовна и Регина Александровна и давил меня тяжёлым взглядом. Я стоял немного поодаль и спокойно смотрел на него. Рядом хлюпал носом Чиж в заляпанной кровью рубахе. Наконец Роману Георгиевичу надоела эта молчаливая дуэль взглядов, и он зловеще процедил

— Ну и как это понимать Костылев? За что ты разбил нос Чижову?

Я прекрасно понимал, насколько глупо звучали бы для директора мои объяснения, почему я это сделал. И даже понимал, что он мне на это ответил бы. Пусть я был бы сто раз прав, в глазах преподавательского состава это никак не давало мне права распускать руки. Комсомольцу Костылеву нужно было бы пожаловаться преподавателю и поставить вопрос о неподобающем поведении комсомольца Чижова на комсомольском собрании, и Чижова обязательно поругали бы и «перевоспитали». Вся школа тыкала бы в меня пальцами называя стукачем и терпилой, а Чиж отделался бы легким внушением и продолжал бы меня шпынять. Зачем удлинять путь, который мне всё равно предстоит пройти. Мне нужна определённая репутация у себя в классе, в школе и вообще. Будем считать, что прямо сегодня я её начал зарабатывать.

— У меня внезапно возникла сильная личная неприязнь по отношению к потерпевшему, такая сильная, что я даже кушать не мог, — спокойно сказал я, — понимаете, у него сильно воняет изо рта, и я просил его не дышать на меня, но он меня не послушал…

Фильм «Мимино» к этому времени уже давно разошёлся на цитаты, и Татьяна Викторовна даже хрюкнула, прикрыв рот пухлой ладошкой, чтобы не засмеяться. Чиж рядом возмущённо засопел, а директор остался невозмутимым.

— Шуточки шутим? Ну-ну. А ты, шутник, из школы не боишься вылететь с волчьим билетом? На учёт в милицию попасть, не желаешь ли?

Я молчал, Чижов сопел, директор смотрел на нас, не мигая как удав, словно пытаясь загипнотизировать

— Роман Георгиевич, ну не надо так сразу в милицию. Чижов его первый начал задевать, у Костылева на спине до сих пор отпечаток от ноги Чижова! — Горячо вступилась за меня историчка.