– Ты напишешь мне расписку, – он тут же поднес мне папку с листом и ручкой. – Я продиктую.
Я едва держалась, чтобы не расплакаться, но все же написала все так как мне продиктовал этот человек и поставила свою подпись.
– Молодец, – он убрал бумагу в папку, а затем бросил мне одежду на кровать. – Надень это. Завтра я переведу тебе деньги на карту, чтобы ты смогла купить себе новую одежду. Насчет оплаты за обучение тоже все в силе. На неделе я улажу этот вопрос.
С этими словами мужчина вышел, оставив меня в этой жуткой спальне в звенящей тишине.
Я с трудом поборола слабость и оделась. Правда это сложно было назвать полноценной одеждой.
Мужчина оставил мне свою рубашку и джинсы, но уже не его. Скорее всего они принадлежали Денису, так как мужчина был больше по размеру. Как мне было ни противно, но все же я надела джинсы и спешно застегнула рубашку.
Белья он мне не выдал, но на полу нашлись кроссовки, тоже размера Дениса.
Мне очень хотелось спросить про кулон. Мама убьет меня, когда узнает что я потеряла единственную золотую вещь, которая у нас была. Но я понимала что за кулоном придется вернуться в ту комнату, а я этого уже не выдержу.
На дрожащих ногах я подошла к двери и отец Дениса показал мне куда идти дальше.
Мы молча проследовали к выходу, а затем зашли в его гараж, где он усадил меня в одну из своих машин – матовый темно-синий внедорожник.
Словно в бреду я пережила еще полчаса в машине этого человека, а потом он лично довел меня до двери моей квартиры.
– Сейчас поспи, – сказал он. – Я осмотрел тебя, так что парни ничего с тобой не сделали. Завтра я найду тебя и мы все обсудим. Домашним скажешь, что пролила на себя сок, поэтому приехала в таком виде. Все ясно?
Я кивнула лишь бы быстрее избавиться от его компании, и наконец скрылась за дверью квартиры.
Тщательно заперевшись, я поняла что у меня нет никаких сил. Поэтому просто дошла до своей кровати и рухнула в нее, желая поскорее закончить самый кошмарный день в моей жизни.
Моя мама неделю гостила у бабушки, поэтому на следующее утро мне было некому даже выговориться. Кроме того действие успокоительных прошло и теперь я чувствовала себя абсолютно беспомощной.
Я прекрасно понимала, что отец Дэна отмажет его даже если Дэн меня убьет. Отца Дэна боялся сам ректор в нашем универе! Конечно, наверняка у него есть и свои связи в органах. Теперь я была уверена, что полиция мне не поможет, даже если бы я не писала ту расписку. А уж с распиской мне и вовсе нечего предъявить.
В самом деле, какие у меня есть доказательства? Следов на теле нет, ни видео, ни аудиозаписей у меня тоже нет. Меня просто посчитают мошенницей, которая захотела обобрать богатых людей и дать ложные сведения.