Я настороженно взглянула на Айдара. Это не было похоже на какую-то его боль. Может быть он хочет рассказать о чем-то другом?
– Да, я поступал так, – продолжал Айдар. – И возможно, поступлю так с тобой еще не раз. Но пока я не могу иначе. И... я надеюсь, ты примешь это во мне и дашь время научиться отпускать тебя на учебу и куда тебе там еще понадобится.
– Конечно, приму, – я поднялась выше и легла так, чтобы можно было смотреть Айдару в лицо. – Я ведь и так принимаю это, и понимаю, что ты это делаешь не из вредности. Ты просто волнуешься за меня, правда?
– Правда, – Айдар тяжело сглотнул, словно у него был ком в горле. – У меня была не самая легкая жизнь, Алиса. На момент нашей встречи я уже потерял очень многое. И продолжаю терять. Некоторые потери не имеют значения, но я не могу потерять тебя. Ты сейчас для меня слишком много значишь.
– Как и ты для меня, – я погладила Айдара по волосам, стараясь подбодрить его.
Я видела как ему было некомфортно показывать свою уязвимость.
– Я потерял всю свою семью, – Айдар с осторожностью для себя подбирался к сути. – У меня был очень суровый отец. Он сидел. Несколько раз. Бил меня, мою маму сестренку и братишку. Но мама не разводилась с ним. Любила. Я презирал ее за это. Она всех нас подвергала опасности, но продолжала терпеть все выходки своего звереющего мужа.
Я тяжело вздохнула.
– Я был старшим в семье, – продолжал Айдар. – С детства работал, чтобы помогать маме. А этот подонок отец мог за минуту уничтожить все наши сбережения. Мы жили в нищете. Я боролся изо всех сил, чтобы хотя бы помогать брату и сестре. Мать я уже тоже ненавидел. За ее слабость и не способность уйти от такого ничтожества.
– В общем, в один момент случилось самое страшное, – Айдар замолчал, словно собираясь с духом. – Отец... в очередной раз вышел из тюрьмы, напился и... в общем... моя сестренка. Ей тогда только исполнилось восемнадцать и она мечтала выйти замуж. Но ее парень на тот момент был в армии. Через пару месяцев должен был вернуться. И отец... совершил насилие...
Айдар закрыл глаза, пытаясь справиться с наплывом чувств, а у меня у самой брызнули слезы.
– Он нанес ей травму, – продолжал Айдар. – Я тогда уже учился в медицинском. Поступил на бюджет. Я мог ей помочь. Но она... постеснялась ко мне обратиться. Испугалась того, что я тоже мужчина. Я опекал ее, но строго. Не был для нее другом, которому она бы могла признаться в чем-то. В поликлинику пойти она побоялась. Там бы пришлось все объяснять. Она боялась что отец отомстит ей за это. Его ведь уже не пугали судимости. И у него было множество корешей, которые могли отомстить и за него. Обратиться в клинику, где бы ей помогли секретно она тоже не могла – у нее просто не было денег. В итоге она не сказала ни о чем. К тому же у нее было кровотечение. Она просто не могла ходить.