Я так увлеклась, что ахнула от неожиданности, когда Гордей подхватил меня, подняв с пола, и швырнул на кровать. Быстро раскатав на члене презерватив, навис надо мной, устроившись между широко разведённых бёдер.
Притянув его голову к себе, осторожно провела языком по его губам. Широкие ладони легли мне на талию, впиваясь пальцами до боли, вжимая в себя. Его язык коснулся моего, сплетаясь, проникая в рот.
Во мне все вспыхнуло с новой силой, вторя его бесконтрольной страсти. Гордей подхватил меня под ягодицы и вонзился в моё лоно сразу на всю длину. Я закричала, но от боли, а от шока. От того, как полно и неотвратимо он заполнил ту пустоту, которая мучила меня все эти дни. Моё тело, предательское, жадное, тут же отозвалось, раскрывшись ему навстречу, сорвавшись с губ новым стоном.
Идеальное тело Усманова, источало животную силу. Хотелось трогать его, обрисовывать каждый мускул, кусать зубами, впиваться в него ногтями. Именно это я и делала.
Гордей терзал мою грудь, методично вбиваясь в хлюпающее влагалище. Он творил с моим телом что-то неизведанное. Я металась на кровати как в бреду. То цеплялась за его плечи, царапая спину ногтями, то хваталась за простыню.
Усманов долбил меня уже почти безжалостно. Я захлёбывалась ощущениями. Боль от его хватки на бёдрах смешивалась со взрывным, яростным наслаждением.
Он шептал мне что-то похабное на ухо, но я не разбирала слов. Я слышала только его голос, и его было достаточно, чтобы сорваться в пропасть.
Оргазм был ошеломительным. Это было не сладкое изнеможение, а конвульсия, крик, вырвавшийся из самой глубины, сотрясение до самых костей. И он, почувствовав это, на секунду замер, а потом с тихим рыком отпустил себя кончая тоже.
– Какая же ты охуенная! – "меняя резину" проговорил Гордей. – Я же говорил, что нам будет очень хорошо вместе? Твоя киска будто создана для моего члена!
Вот и вся передышка.
Гордей перевернул меня, заставив встать на колени у края кровати. Его руки впились в мои бёдра, и он вошёл сзади, ещё жёстче, ещё глубже, выбивая из меня воздух. Каждый толчок был словно наказанием за столь долгое ожидание нашей близости, за то, что я слишком долго ломалась.
Я не могла больше думать. Я могла только чувствовать: грубость его кожи, трущейся о мою, влажный звук соединения наших тел, нарастающий огонь внизу живота, который уже было невозможно контролировать. Это было что-то древнее, тёмное и сладкое. Я сама начала подаваться навстречу его огромному, твёрдому члену, подмахивая задницей.
Ночь не кончалась, она просто тянулась, рвалась на куски тишины и новых прикосновений. Склеивалась обратно его губами на моей спине, его рукой на моей груди. Я теряла счёт времени. В какой-то момент перестала понимать, который час. Хотела, чтобы всё это уже было позади. И в то же время панически боялась, что это кончится.