Наверное, мы не подумали, что заяц – еда, еще и потому, что совсем незадолго до этого набрели на земляничную поляну и долго ползали, собирая в горсти и закидывая в рот душистые ягоды. А потом нам попалось несколько стаек дождевиков. Делия сложила из прутьев, переплетенных магией, корзинку, в которую грибы и отправились.

И все же, когда солнце спустилось ниже верхушек деревьев, стало ясно, что ягод и половины стоуна грибов, пусть из них и можно будет сварить пустую похлебку, явно недостаточно для трех молодых здоровых девушек, которые за проведенный в лесу день нагуляли отличный аппетит. Такой отличный, что, не удержавшись, уничтожили и оставшиеся три яйца, и яблоки. Никто не жаловался, понимая бесполезность нытья, но желудки пели песни у всех.

– Пора бы подыскивать место на ночь, – заметила Кассия. – Пока обустроимся, пока поедим, стемнеет.

Делия вздохнула.

– Я так устала, что усну, кажется, на голой земле. Но хорошо бы поймать кого-нибудь на ужин.

– Значит, будем смотреть во все глаза. Искать удобную поляну и дичь, которую можно поймать и съесть, – сказала я. – Вот, например…

Я замерла, вглядываясь в кусты. Неужели в самом деле на ловца и зверь бежит? Заметив, что я застыла, остановились и замолчали и остальные.

Из кустов высунулся олень. Без рогов, то ли еще не выросли, то ли сбросил по весне.

– Мелани, сможешь? – едва слышно выдохнула Кассия.

Я пожала плечами и собрала заклинание, целясь в шею животного.

Точно почуяв что-то, олень прыгнул вперед, и вместо того, чтобы рубануть основание шеи, перерезав крупную вену, резак прошелся по грудной клетке и рассыпался, не дойдя до хребта.

Олень взвыл и помчался прочь. Делия досадливо вскрикнула.

– За ним, – сказала Кассия. – Нельзя оставлять подранка.

Я кивнула и свернула в сторону. Даже не будь кровавых пятен на земле, след оленя легко было бы найти по поломанным кустам – обезумевшее от боли и страха животное мчалось, не разбирая дороги.

– У него четыре ноги, а у нас две, – проворчала Делия. – Толку за ним гнаться?

– Догоним. Человек – самое выносливое животное на свете, – сказала я.

– В самом деле? – удивилась Кассия.

– В самом деле. На южных островах до сих пор есть дикари, которые охотятся, просто идя по следу зверя. Медленно, но безостановочно, пока измученное животное наконец не свалится от изнеможения.

– Так то дикари, – пропыхтела Делия. – А я совершенно не чувствую себя самым выносливым животным на свете.

Я, признаться, тоже себя таковой не чувствовала. Единственное, чего мне хотелось сейчас, – свернуться клубочком в каком-нибудь сухом месте и уснуть, не обращая внимания на жалобы желудка. Но Кассия была права. Даже если забыть, что от нас убегает пара десятков стоунов мяса, оставлять подранка было слишком жестоко. С глубокой раной в груди он все равно обречен, но мучиться будет долго. Я мысленно поежилась – было отчаянно жаль, что не получилось убить красивое благородное животное, не причиняя лишней боли. Как же меня так угораздило!