Я облизнула губы, поняв, что Робин оказался слишком близко: между нашими телами не прошла бы и ладонь. Замерла, уставившись на него, точно завороженная, и он застыл, глядя мне в глаза. На миг показалось, что сейчас он меня поцелует, но Робин отступил на шаг, выпрямляясь. Я вздохнула, сообразив, что несколько мгновений не дышала вовсе, тоже отступила, не понимая, почему вдруг захотелось плакать. Я ведь почти его не знаю…
Да что за глупости мне в голову лезут! Я же приличная девушка и…
Я заставила себя отвести взгляд от его губ, изо всех сил надеясь, что румянец и неровное дыхание можно списать на жару. Только жар, что волнами пробегал по моему телу, был вызван вовсе не солнцем.
– Где мы? – спросила я, лишь бы разбить неловкую тишину.
Глава 22
– Это владения одного моего очень дальнего родича. Очень дальнего. – Робин хмыкнул. – Во всех смыслах. Хорошо, что я умею строить порталы.
Он повел рукой, словно показывая мне окрестности.
– Здесь заповедные угодья. Владетель запретил в них охотиться и рубить лес, решив, что этот уголок мира должен оставаться первозданным. А там, внизу, – он указал на ряды белых домиков у берега, – город. Сегодня в нем празднуют начало лета. Если вы не слишком устали, можно спуститься пешком, здесь есть тропа протяженностью чуть больше лиги. Или я могу снова выстроить портал к берегу. А хотите – вернемся в дворцовый парк.
– Не так скоро! – вырвалось у меня.
Щеки обожгло румянцем: подумает обо мне невесть что. Но Робин лишь улыбнулся и добавил:
– Или можем остаться здесь и просто смотреть на море и горы.
Еще несколько часов назад мне казалось, что по лесам я набродилась на всю оставшуюся жизнь.
– Я хотела бы прогуляться по тропе и посмотреть город, если вы поможете мне спуститься, – сказала я.
– Спуск обустроен удобно, но, конечно, я помогу. – Робин подал мне руку. – Пойдемте.
То, что он назвал тропой, на самом деле оказалось лестницей. Длинной-длинной лестницей, деревянные ступени, врытые в склон, торопились вниз одна за другой. Хотя они явно были рассчитаны на мужской шаг, мне тоже оказалось легко идти, пришлось лишь ступать чуть шире. За лестницей тщательно ухаживали – потемневшие доски казались крепкими, время от времени попадались совсем свежие, более светлые.
– От лесного домика хозяина этих мест до беседки, где мы были, десять тысяч ступеней, – сказал Робин. – Правда, сам я не считал, так он утверждает. Раз в месяц он приходит и поднимается по ним. Он называет это тренировкой смирения. – Он задумчиво добавил: – Десять тысяч шагов в гору и вид, который неспособен сотворить ни один смертный. Надо будет попробовать, когда понадобится лекарство от гордыни.