Элайна покачала головой.

— Такой приказ я вам не осмелюсь отдать. Просьба.

Картен криво усмехнулся.

— Вы умеете правильно подобрать слова… Хорошо.

Наконец, появился врач, сообщивший, что пока всё хорошо, но всё решит ночь.

— Нам остаётся только молиться Единому.

Аргот выдохнул сквозь зубы. Глянул на отца, на Элайну. Девочка чуть махнула ему и молча прошла в комнату персонала. Естественно, останавливать её никто не посмел. Аргот вошёл следом, замер. Дождался, когда последняя сестра милосердия выйдет из комнаты. Глянул на стоявшую девочку, которая рассматривала что-то на столе, совершенно не обращая внимания на самого Аргота.

— Будешь ругать? — не выдержал он.

— Ругать? — удивилась Элайна. — Нет. Просто хотела уточнить… Понравилась власть?

— Что? — Аргот явно удивился вопросу.

— Я в таком же положении, представляешь? С первого дня командую тут… Вот спрашиваю коллегу… Как тебе ответственность за решения? Понравилось? Мне вот нет, давно оценила. Но приходится… А ты как? Готов к новым свершениям?

Аргот ошалело уставился на девочку.

— Ты о чём?

Элайна отвернулась, помолчала.

— Знаешь, какой момент для меня был самым тяжёлым? Когда я увидела, как наших мёртвых солдат сносят в одно место и там их ждут женщины и дети… И к каждому новому принесённому телу бросаются сразу несколько человек… Посмотреть, не её ли мужа принесли… Эта картина до сих пор у меня перед глазами стоит. И тогда я поняла, что могу принимать самые идеальные решения при защите, но вот это всё равно произойдёт. Ну не бывает сражений без жертв. И мне приходиться это нести. И каждый раз думать, а нет ли в смерти того или иного человека моей вины? А правильно ли я поступила, когда согласилась с Дайрсом, а не твоим отцом, который предлагал другое решение? Но также понимаю, что сделай я так, возможно, этот остался бы жив, но погиб бы кто-то другой. Вот теперь ты понял, что такое быть командиром. Потому и хочу узнать твой опыт. Поделись с коллегой.

Аргот некоторое время растерянно молчал.

— Ты издеваешься?

— Нет, предельно серьёзна. Потому что если ты принял решение отправить мальчишек на самый опасный участок стены не осознанным решением, а под влиянием эмоции, мол, вот захотелось поучаствовать в защите, то это преступление. И я исхожу из того, что у тебя был какой-то план. Что ты трезво взвесил все риски, и все понесённые потери были не напрасны. Ты готов так утверждать?

Аргот отвернулся.

— Нет, — буркнул он. — Это было именно эмоцией. Поддался на уговоры… некоторых, которые утверждали, что уже достаточно научились и готовы сражаться наравне со взрослыми. Что теперь? Накажешь меня?