— Что?
— Только что прибыл гонец со стены! Гарлы сворачивают лагерь и уходят!
Элайна вскочила.
— Мари! Быстро костюм для верховой езды! Быстро!!!
— И доспехи! — рявкнул капитан. — Без них вам, леди, как показали последние события, вообще не стоит из дома появляться. Мало какие там ещё сумасшедшие остались.
Элайна отмахнулась, решив, что быстрее согласиться, чем что-то доказывать, а Мари выпроводила посторонних из комнаты. Сама Элайна выкладывала на кровать одежду, чтобы быстрее переодеться. А с улицы уже доносился радостный гомон людей, уже услышавших новость…
Гарлы, конечно, никуда не уходили, просто отошли за основную стену города, вернувшись в свои лагеря. Впрочем, это был весьма показательный момент, говорящий о многом. Гарлы не собирались повторять штурм, если, конечно, это не какой-то хитрый план. Но тут и Картен не смог ничего придумать. В первый день Элайну дальше второй стены не пустили. Сначала на основную стену отправились солдаты, которые принялись всё там исследовать. Потом Коштен со своими строителями торопливо начал заделывать проём в стене, пока временной баррикадой. Гарлы на эти работы не реагировали.
На основную стену, и то не рядом с проломом, Элайну допустили на третий день. Девочка со стены наблюдала за гарлами, которые что-то там делали, не обращая внимания на сам город. Разведчики сообщали, что постоянно небольшие отряды куда-то выезжают из лагеря, возвращаются, снова уезжают. В самих лагерях происходила какая-то суета. Было ясно, что гарлы собираются уходить, те, собственно, это и не пытались скрыть. Вопрос был только во времени. В городе воцарилось радостное ожидание. Люди понимали, что они победили, но пока боялись радоваться в открытую, чтобы не сглазить. Дайрс же совместно с Картеном гонял солдат в хвост и в гриву, дабы не расслаблялись. Коштен гонял строительные бригады, в основном пытались как-то восстановить пролом. Но осознание, что гарлы действительно сворачивают свою осаду, расслабило и их.
Строж тоже деятельно чем-то занимался в городе. Элайна не вникала. Зато закончила свой указ. Потом долго думала… Часа три. Вздохнула, подписала, приложила печать, а потом всё-таки отправилась к графу Ряжскому и положила указ перед ним на стол. Граф с недоумением посмотрел на несколько сшитых листов, на Элайну.
Та вздохнула, подошла к двери, где лежал поднос для писем, подготовленных к отправке. Сейчас он был пустой — кому писать из осажденного города? Но обычно на него складывали запечатанные конверты, которые слуги уже отправляли. Положила поднос перед графом. Потом так же молча рядом поставила медную чашу, в которой граф сжигал секретные документы при необходимости.