Ответ был достаточно ясным. Мне предлагали отвернуться. Вард тоже брал заказы, которые не хотелось обсуждать за ужином, но видеть такое сразу после дружеского застолья было противно.
Я посмотрел на кошели перед Бакарешем.
— Моей доли здесь нет.
— Как скажешь, — ответил Шуруп без насмешки.
Уйти я мог. Мар этого не запрещал, только просил предупредить. Но вместе с работой оборвалась бы и возможность попасть к герцогине и выяснить, что искал у неё Вард. Пока я оставался за столом, выбор приходилось считать своим.
Бакареш заглянул в кошели и пересчитал монеты под краем стола. Ярик следил за ним, вытянув шею.
— Почти три сотни монет, — сказал орк. — Медь, серебро.
— У двоих? — переспросил Шуруп.
Бакареш кивнул. Гном ещё раз посмотрел на лестницу.
— Неплохо платят на лесопилке.
— Серебра много? — спросил я.
Орк показал несколько монет, гном наклонился рассмотреть. Я не успел пересчитать, но серебра там было немало.
— Всё равно обычный плотник столько с утра не таскает, — сказал Шуруп. — Ты что о них знаешь?
— Гордон работал возле склада. Что ему платят и за что — не знаю. А такие лапки я видел у дорожной шайки на юге.
Ярик подвинул ко мне вторую.
— Их знак?
— Те носили. Но у человека и без шайки может быть талисман.
Гном кивнул и протянул лапку Венусу.
— Отче. Чувствуешь что-нибудь?
Жрец осторожно взял её, зажал между пальцами. Несколько мгновений сидел молча, потом покачал головой.
— Нет. Обычная лапка.
Я тоже не уловил в ней ничего необычного. Это ещё не делало её безобидной: иногда людям хватало одного знака, без всяких чар. Но связывать Михалыча с той шайкой только из-за двух шнурков было рано.
— К нему зайдём после капитана, — решил Шуруп. — Расспросим о работе. Ты дорогу покажешь?
— Покажу.
Бакареш убрал кошели и посмотрел на гнома.
— Объясни ему, что у нас за служба. А то он ещё думает, мы с жалованья живём.
— Это кражу не оправдывает, — сказал я.
— Не оправдывает, — согласился Шуруп. — Но теперь ты понимаешь, почему мы не можем жить на одно жалованье. По бумагам у Бакареша отделение: двенадцать человек, лошади, обоз. В действительности больше шести давно не собиралось, а сейчас нас трое. Платят два жалованья. Всё остальное приходится искать самим. Война на западе. Казна Канцелярии опустела.
— Лошади, обоз… — повторил Ярик. — А до Кранора своими ногами. Хоть бы осла выдали.
— На троих? — спросил Бакареш.
— По очереди.
— Фибула настоящая? — спросил я.
— Настоящая, — ответил гном. — Она у нас одна, у Бакареша. Только когда надо договориться или бумаги прочесть, это ко мне.
— А когда надо не договариваться, — добавил Ярик, — мы зовём его.