— Это произвол, — ледяным тоном добавила Лиса. — Он не имеет права.
— Дмитрий Сергеевич, — начал я, чувствуя, как внутри все холодеет, — но там совсем все не так было…
— Саня, — перебил меня Кайл, его голос стал чуть мягче, но все еще был полон горечи. — Я видел запись. Ты поступил как мужчина. Но такие игры — грязная штука. Строганов хочет твоего увольнения!
Глава 17
Увольнения⁈ За то, что не дал уроду испортить девушкам вечер? За то, что не потерпел угроз⁈ Я ощутил приступ бессильной ярости. Строганов просто мстит, а начальство готово прогнуться!
— Успокойся, Саня, я с этим разобрался, — прервал мои мысли Кайл, потирая виски. — Я убедил Мазафаку не рубить с плеча. Увольнения не будет. Но… обойдется служебной проверкой, и недельку тебе придется посидеть дома. И дай бог, чтобы конфликт на этом и заглох.
Я с пониманием кивнул, хотя внутри все кипело. Совесть моя была чиста, но я прекрасно знал, что в мире, где правят деньги и связи, этого недостаточно. Меня наказали за то, что я поступил правильно. И это был удар.
— Хорошо, Дмитрий Сергеевич. Неделю так неделю. У меня как раз послезавтра прием у Волконского. Главное, чтобы у вас тут без серьезных вызовов обошлось.
Забрав вещи, я направился в общагу, а в голове был сумбур и вместе с тем простая мысль, что на набережной это была откровенная подстава. Меня ждала провокация, а я и поддался. Как дурак, самым умным и крутым себя возомнил. Отлично меня сыграли, нечего сказать.
Вернувшись в общагу, я рухнул на кровать. Делать ничего не хотелось, в голове я прокручивал мысли о том, как бы мог поступить, чтобы не вляпаться. В ресторане уж точно по-другому не мог, иначе бы я был не я. А вот на набережной надо было просто послать их, а не лезть бить морды, тем более под камерами. Ночь наступила, сменившаяся утром.
Четыре стены давили, тишина звенела в ушах.
Мысли ходили по кругу: наглая ложь Строганова, трусливое решение начальства, мое собственное бессилие. Я сидел на краю кровати, уставившись на свой меч, прислоненный к стене в углу.
Внезапно тишину разорвал резкий сигнал коммуникатора. Я поморщился. Но, взглянув на экран, замер. «Светлана».
Настроение, до этого бывшее на уровне плинтуса, мгновенно качнулось вверх.
— Привет, Саша! — Ее голос, такой же теплый и жизнерадостный, каким я его запомнил, ворвался в мою затхлую тишину. — Как дела? А то ты куда-то пропал.
Я на секунду замялся. Что ей сказать? Вывалить все свои проблемы? Нет.
— Привет! — наконец ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Не получилось.
— Что с настроением? Что-то произошло? — тут же спросила она, и в ее голосе послышалась неподдельная тревога. Она услышала фальшь.