В груди закипала ярость.
— Никаких лежаний, — перехватил ее за талию и поволокла к двери, — идем! Шоколад закончится и будешь жалеть.
Когда они вышли из лазарета, Ким аккуратно выглянула из-за угла в общий коридор. Подходило время обеда, поэтому было слишком много людей. Вместо того, чтобы идти к главному выходу пришлось свернуть в другую сторону и пробираться через запасной, заваленный барахлом выход.
Едва выбравшись наружу, Ким крикнула:
— Лисса!
Осторожничать уже не было времени.
Чуткая вирта услышала голос хозяйки с другого конца монастыря и рванула у ней.
— Лошадка, — глупо улыбнулась Манила, потрепав по мягкому темному носу, — хорошенькая.
Вирта такой вольности не оценила и предупреждающе щелкнула зубами.
— Тише, Лисса, тише, — Ким потрепала ее по еще сырой шее, — это свои. Надо помочь.
Манила тем временем совсем расклеилась. У нее не хватало сил ровно стоять, и она все чаще пыталась повалиться на землю.
— Залезай, — в отчаянии взмолилась Ким, и сама положила тоненькие ручки подруги на луку седла, — давай, ты сможешь
Манила не могла. Пальцы не держали, а о том, чтобы подтянуться и вовсе не было речи. Она едва могла стоять.
Ким чуть не плакала от отчаяния. Хасс все еще был в обители сна, а самой ей никогда не затащить подругу в седло.
Выручила вирта. Она просто плюхнулась на колени перед девушками и тихо заржала.
— Давай, Манила! — Ким попыталась ее усадить, но снова неудача. Подруга повалилась на бок, теряя сознание.
Пришлось уложить ее поперек седла, туда же примостить украденные вещи, а затем затянуть веревкой, чтобы не свалилась в дороге. Потом Ким переложила в один из пустующих мешочков аракит и потуже завязала шнурок.
— Иди, Лисса! — она указала на узкий перешеек в Драконьих Горах, — помнишь ту пещеру, где мы с тобой провели последнюю ночь перед спуском в долину? Вот туда.
Вирта протестующе заржала.
— Мы закончим и сразу отправимся следом. И постарайся чтобы тебя никто не заметил. Твоя ноша очень важна и для меня, и для Хасса, — она порывисто поцеловала ее в нос, — иди!
* * *
Как только вирта скрылась за углом, Ким бросилась обратно. Не в обитель сна, где Хасс крошил белые цветы смерти, а в монастырь. У нее было свое дело, не менее важное. Она проскочила мимо входа в обеденный зал, где за скудной трапезой собрались все обитатели монастыря, и притаилась за углом.
До нее доносился тихий гул голос и звон ложек по жестяным тарелкам. Старая йена что-то вещала, но в этот раз ее голос казался коварным шипеньем змеи, от которого кожа покрывалась ледяными мурашками.
Ким побежала дальше. Миновала главный холл, потом сквозь узкую дверь просочилась в ту часть монастыря, где жили служители, и в нерешительности замерла перед дверью в комнату хранительницы монастыря.