— Уходи!
— Непременно, — согласился Хасс, — прямо сейчас этим и займусь. Только прихвачу кое-что важное. Мое.
— Чего, — Ким застегнула последние пуговицы и обреченно развела руками. Что бы ни хотел Хасс, она была готова ему это отдать. Пусть забирает и проваливает. Рядом с ним слишком больно дышать.
— Тебя, Ким. Тебя.
Она не успела и слова сказать, как на месте кхассера появился зверь. Занял своими крыльями всю комнату, громко фыркнул и, прихватив ошарашенную Ким огромными лапами, бесшумно выскочил в окно.
Черной тенью скользя над самыми крышами, он пролетел вдоль крепостной стены и спустился к узкому каналу, по которому в город поступала питьевая вода. Тьма скрывала его от чужих глаз, и только городские собаки чувствовали его присутствие. Но вместо лая — скулили и пыталась забиться поглубже, прекрасно зная, что этот зверь им не по зубам. Хасс беспрепятственно добрался до окраины города и уже там взмыл в небо, так высоко, насколько мог.
Глава 11
Пользуясь тем, что бледную луну затянуло густыми облаками, Хасс гнал вперед, не особо заботясь о том, что с земли его могли увидеть. Слишком темно. Даже если случайный путник поднимет голову к небу и заметит, как над ним стремительно промелькнула тень, то не поймет, что это. То ли птица, то ли летучая мышь, то ли просто показалось.
Им удалось затемно добраться до подножья сторожевой гряды, отделяющей Милрадию от Долины Изгнанников. Но вместо того, чтобы опустится к тоннелю, ведущему через каменную преграду, кхассер завернул налево, туда где скалы были ниже, и между ними то тут, то там вились узкие проходы. Миновал один перевал, второй, потом облетел высокий пик, похожий на новогоднюю ель и, проскользив над ущельем, опустился на широкий выступ. Сверху и с одного бока его прикрывал каменистый уступ, со второго — голые кусты боярышницы.
Кинт аккуратно положил свою измученную ношу на землю и обернулся.
— Все. Привал. Ждем здесь.
Ким даже не делала попыток встать. После нескольких часов в лапах у кхассера она чувствовала себя хуже, чем если бы весь день пахала в поле. Тело отказывалось слушаться, в голове гудело и чертовски хотелось пить.
— Я ненавижу тебя, Хасс, — угрюмо произнесла она, глядя на него снизу вверх.
Он криво усмехнулся, но ничего не ответил. Ким еще бастовала и не знала, что никуда ей не деться. Связаны. Навсегда. Но их ждал до-о-олгий путь от ненависти, к чему-то большему.
— Остановимся здесь до вечера. Потом снова в путь. За ночь надо перебраться через долину, а дальше…
Хасс замолчал. Он не знал, что дальше. Сопряжение между Милрадией и Андракисом возникало только зимой, а сейчас обороты набирала весна. Дни становились все дольше, солнце припекало все сильнее, а ветер все чаще приносил с собой запахи оживающей земли. А птицы так и вовсе голосили на разные лады, радуясь теплу и брачным играм.