Если раньше я лишь смутно чувствовал присутствие моей погибшей дочери, то сейчас она словно воскресла из мертвых… или переродилась в ком-то другом…
Разве такое возможно?
– Папуль, ау! Назар, ты здесь вообще? Ты слышишь меня? – прорывается сквозь толщу воспоминаний знакомый голос.
Бесцеремонные пальцы маячат перед самым моим лицом, нагло щелкая у носа.
Я ловлю давящее ощущение тесноты абсолютно во всем. Отделаться от него не могу. Вселенная внезапно стала мала, а меня самого в вакуум будто бы засунули.
Урывками прихожу в себя, а потом молниеносно парашютирую в реальность. Заложив крутой вираж, я жестко приземляюсь в помещение лаборантской.
Конкретно так подвис, что напрочь забыл, где я и кто все эти люди.
В глазных яблоках ощущается страшное давление. Я крепко зажмуриваюсь, с трудом открываю глаза и гоню прочь последнюю сцену из прошлого, способную расшевелить волосы на загривке.
Передо мной формируется расплывшийся силуэт девушки с протянутой рукой.
Это всего лишь Карина…
– Сдала? – спрашиваю севшим голосом, испытывая ноющую боль в области солнечного сплетения.
– А как же! – нервно отвечает, а затем забирает пацаненка, все это время мирно сидевшего у меня на коленях. – Назарушка, иди к маме. Все уже закончилось. Никто тебя больше не обидит.
Она заботливо утирает с его личика еще не высохшие слезы. Зацеловывает от макушки до пят, а пацан только рад вернуться в мамские объятья.
Видно, не в восторге он от своего новоиспеченного папаши.
Да и я, если честно, в шоке нахожусь.
Ничего не соображаю вообще. Как будто два года в коме провалялся. Все пропустил за это время, в том числе и рождение сына. А новых событий свершилось столько, что мозги не успевают справляться со всем этим, и их просто заклинивает.
Я прошу Карину подождать меня за дверью. Сам сдаю пробу, после чего втроем мы выходим из клиники.
– Тебя подбросить? – предлагаю я, чувствуя, что Карина ждет от меня каких-то важных слов.
О-о-о… у меня в запасе целый арсенал слов, но большинство из них лучше не произносить в присутствии детей.
– Нет, спасибо. Я сегодня на колесах, – движением подбородка она указывает в сторону рядка автомобилей, припаркованных у здания клиники.
Киваю и смотрю на часы. Столько слов вертится на языке, а с чего начать – не знаю.
К тому же ребенок начинает громко лопотать что-то на своем, и я снова зависаю от чувства дежавю, взявшего меня на таран.
Не услышав от меня ничего дельного, Карина прощается со мной и машет рукой. Назар-младший неуклюже копирует ее жест.
Бывшая делает шаг в сторону, но я успеваю очухаться и остановить ее, поймав за руку.