Сейчас я была бы не прочь обратиться в хамелеона, чтобы замаскироваться и слиться с темнотой.

А машина тем временем со скрежетом тормозит прямо напротив меня.

Надежда, что меня попросту не заметят и проедут мимо, рассеивается, как дым.

Мои шаги замедляются сами собой, ноги наливаются свинцовой тяжестью с каждым пройденным метром.

– Свет, какого черта ты творишь? Совсем страх потеряла? – критикующий гром разрывает тишину, словно молния, ударившая в ясное небо.

Его голос оглушает, сбивает с толку, но вместе с тем в душе разливается успокаивающее тепло.

Назар здесь. Нашел меня. И теперь сверлит меня взглядом полным упрека из приоткрытого окна.

– А ну, живо в машину!

Боясь его вспыльчивого нрава, готового взорваться в любую секунду, я тихо спрашиваю:

– Вы хотите вернуть меня на базу?

– Нет, домой поедем. Нечего нам тут делать!

Неужели я неправильно расценила его уход?

Не раздумывая, я обхожу машину и запрыгиваю в салон, пропитанный его запахом. Вдыхаю его, словно глоток живительного воздуха, наполняясь призрачным умиротворением. Сижу, понурив голову, ладони прячу в натянутых рукавах кофты.

Стыдно.

Назар не трогается с места. Развернувшись ко мне всем корпусом, он пронзает меня испытующим взглядом, отбивая нервный ритм пальцами по панели управления.

– Свет, я понимаю, сложно вспомнить то, что стерлось из памяти, – он переводит взгляд на ветровое стекло, наблюдая за роем мошек, танцующих в лучах аварийки. – Но, быть может, других заказчиков и не было вовсе. Сейчас я хочу, чтобы ты попыталась вспомнить, кто подвозил тебя ко мне. В обоих случаях это была одна и та же машина с тремя девятками на номерах. Это был сутенер? Знаешь его имя? Мне нужно провести с ним, – он запинается и кривится, – назовем это профилактической беседой. Просто я склоняюсь к тому, что этот сукин сын мог тебя изн…

Изнасиловать…

Кровь мгновенно отливает от лица. Не хочу даже слышать это омерзительное слово.

Скорчившись от невыносимой боли, я зажимаю уши руками и выпаливаю:

– Нет! Этот вариант исключен, потому что меня подвозил и увозил Артур, мой двоюродный брат. Он сын Натальи, – снова морщусь, но теперь не от боли, а от отвращения. – Тот еще гад, но до такого точно не опустился бы. А вот подготовкой и общением с заказчиком занималась сама Наталья на пару со своим знакомым, тем самым владельцем эскорт-агентства, который и надоумил ее продать меня. Я не знаю его настоящего имени, но в стенах нашего дома его называли "Зеро".

Назар откидывается на спинку сиденья. Тяжелые руки ложатся на руль, и в следующую секунду из-под его ладоней вырывается скрип и треск кожаной обивки. Он сжимает руль с такой силой, что кажется, еще немного, и он рассыплется на ошметки.