— Всё это очень интересно, — сказал я, вставая. — Но мой код на сегодня — это сон. А завтра — дворец и камень. Так что, Дима, насчёт транспорта и охраны… Договоришься?
— Договорюсь, — он махнул рукой, уже снова погружаясь в схемы. — К восьми утра будь готов. И надень что-нибудь… презентабельное.
Катя спрыгнула со стола и пошла за мной к выходу.
— Презентабельное, — повторила она за братом, идя рядом по коридору. — У тебя вообще есть что-то?
— Есть чувство собственного достоинства, — буркнул я.
Она тихо рассмеялась, и этот звук в ночной тишине особняка показался странно уместным.
— Ладно, иди спи, герой. Завтра будет… новый день. Новое внимание…
Я не стал ей отвечать.
Утро встретило меня непривычной тишиной и порядком. Ровно в восемь, как и договаривались, я вышел на улицу через центральный выход. У особняка, выстроившись в линию, стояли три чёрных внедорожника с тонированными стеклами. Возле них недвижно застыли шесть человек в тёмно-синей форме с серебряным шитьём.
На левом плече каждого красовалась эмблема рода Громовых: стилизованная туча, из которой бьют три сходящихся молнии, заключённые в круг. При моём появлении они, как один, ударили себя в грудь сжатым кулаком — старинная воинская почесть родовых гвардейцев.
— Господин Громов, — прозвучало хором, сдержанно и без подобострастия.
Я кивнул в ответ, стараясь не показывать, как этот жест формального признания заставляет что-то сжиматься внутри. Командир, мужчина лет сорока с шрамом через бровь, представился:
— Капитан Егоров. Ваш эскорт готов.
Мы сели в центральную машину.
Колонна тронулась, но повернула не на знакомую центральную магистраль, ведущую к жилому кварталу, а в сторону промышленной зоны.
— Это новый маршрут, господин Громов, — пояснил Егоров, заметив мой вопрос во взгляде. — Старая дорога на ремонте. Поедем через Складской район.
Я молчал несколько минут, изучая лица людей в салоне. Капитан Егоров сидел напротив, его взгляд был прямым и оценивающим, но без враждебности. Двое других — старший сержант Волков и молодой, но уже с железной осанкой лейтенант Седов — заняли места рядом со мной. Седов явно пытался скрыть нервное напряжение, перебирая кольцо с той же эмблемой тучи на пальце.
— Седов, сын Михаила Седова? — спросил я, прерывая тишину.
Я помнил этого мужика. Когда я очнулся в новом мире, он был одним из первых, с кем мне удалось пообщаться сразу после сестры Алины.
Он резко выпрямился, как по команде.
— Да, господин Громов.
— Он хороший солдат, — отозвался Егоров вместо подчинённого, и в его тоне прозвучало нечто похожее на уважение. — А отец ваш им гордился!