— Я вызываю тебя! — прокричал он, и слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые, как гиря, брошенная на паркет. — На дуэль. По всем канонам Чести и Закона. Ты усомнился в достоинстве моего рода! Требую сатисфакции!
Воцарилась тишина. Даже фоновый гул музыки и сцены куда-то отступил. Эльдар Юрьевич замер, его охристая нить вспыхнула ярким алым пятном чистой ярости — но не на меня, а на собственного сына.
Юлия прикрыла рот ладонью, но не от страха — в её широких глазах читался шок, смешанный с ужасным, неподдельным интересом. А Дима Крог, стоявший рядом, просто медленно выдохнул струйку дыма, поднял брови и произнёс с неподражаемым, ледяным спокойствием:
— Пацан, ты в своём уме? Он — S-ранг. Тебе, вообще, донесение по радиосвязи зашуршало? Или ты думаешь, ранг — это как воинское звание, которое можно оспорить в драке на заднем дворе? Там, где он был, такие, как ты, на разведку даже не ходят. Они там удобрениями становятся. Буквально.
Слова Димы висели в воздухе. Игорь сглотнул, его уверенность на глазах дала трещину, но гордыня, эта толстая, ядовитая нить, уже сделала своё дело. Он не мог отступить.
— В истории есть случаи, когда S-ранговых мудаков убивали даже С-ранги! — выпалил он, обращаясь больше к отцу и сестре, чем ко мне. — Я вызываю тебя на официальный поединок под наблюдением Совета. Если ты не трус.
Тут уже даже Эльдар Юрьевич не выдержал. Он повернулся к сыну, и в его обычно непроницаемом лице появилось что-то очень опасное и простое — холодная, отцовская ярость человека, чей отпрыск только что сжёг весь его многолетний, осторожный манёвр дотла.
— Замолчи. Сию же секунду, — его голос был тише прежнего. — Ты не имеешь права бросать вызов без одобрения семьи. Ты ослушался прямого приказа. Ты…
Но я поднял руку, мягко прерывая этот внутрисемейный разнос. Моё внутреннее веселье поутихло, сменившись холодной, практичной оценкой. Этот дурацкий вызов, брошенный сгоряча, был не проблемой, а… возможностью. Странной, кривой, но возможностью.
— Постойте, Эльдар Юрьевич, — сказал я, и все взгляды снова прилипли ко мне. — Пусть говорит дальше, про «оскорбления чести». — я сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как багровая нить старика пульсирует в бессильной злобе. — Он считает, что я оскорбил ваш род, усомнившись в… верности традициям? Или, дело в смерти вашего сына — Николая, от моей руки?
Я посмотрел прямо на Игоря. Он кивнул, сжав кулаки, его нить лихорадочно вибрировала, считывая неожиданную поддержку.
— За брата, сука! — выдохнул он.
— Прекрасно, — я улыбнулся. На этот раз улыбка была широкой и абсолютно бесстрастной. — Тогда я принимаю ваш вызов. При одном условии. Поскольку вызов бросаете вы — я буду определять формат. Дуэль будет до смерти.