Днём я работаю. Устраиваюсь в гостиной с ноутбуком, разбираю письма, готовлю заключения по новому контракту, который прислал директор. Wi-Fi здесь неплохой, связь стабильная. Москва кажется другой планетой - далёкой, нереальной.
Тамерлан занимается своими делами - ездит на плантации, встречается с рабочими, что-то обсуждает с Магомедом по телефону. Но каждый час заглядывает - приносит чай, фрукты, целует в макушку, спрашивает: "Всё нормально?"
Вечерами мы вместе. Ужинаем с семьёй, потом он уводит меня в сторожку. Разговариваем, целуемся, занимаемся любовью. Засыпаем в обнимку.
Идиллия. Почти.
Если не считать мелочей.
Как он хмурится, когда я слишком долго разговариваю по телефону с Кристиной. Как напрягается, когда Магомед задерживается у меня в гостиной, обсуждая детали контракта. Как его рука сжимает мою талию сильнее, когда мимо проходит кто-то из мужчин - даже родственники, даже старики.
Но я не придаю значения. Списываю на культуру, темперамент, ревность "от большой любви".
Ошибка.
Этим утром, мы впервые завтракаем с Патимат наедине, без Тамерлана и Абдула.
Она раскладывает яичницу, наливает чай. Абдул уже ушёл по делам. Тамерлан тоже
собирается ехать на плантации, проверить новую партию удобрений.
Вернусь к обеду, - говорит он, целуя меня в висок. - Скучать будешь?
Попробую выжить, - усмехаюсь я.
Он щипает меня за бок, я вскрикиваю, смеюсь. Патимат улыбается, глядя на нас.
Когда дверь за ним закрывается, перевожу взгляд на его мать. Допиваю чай, откусываю лепёшку с сыром. Молчим. Не неловко - просто спокойно.
Потом я вспоминаю.
- Патимат, - начинаю осторожно, - два дня назад мы были в доме Тамерлана. Том, что он строит.
Она поднимает взгляд, кивает.
- Да, хороший дом. Большой. Для большой семьи.
Красивый, - соглашаюсь я.
- Но... там одна часть разрушена. Будто взорвали. Он сказал,
что решил переделать. Но это странно, правда? Зачем ломать полдома?
Патимат замирает. Руки застывают над тарелкой. Взгляд отводит - быстро, резко, будто я спросила что-то запретное.
Тамерлан... он так решил, - говорит она тихо, не глядя на меня. - Мужчина сам знает, что
делать со своим домом.
- Но почему? Что там было?
- Не моё дело, - она встаёт резко, начинает собирать посуду, хотя мы ещё не доели. - И не твоё. Тамерлан расскажет, если захочет. Не лезь, дочка. Прошлое оно прошлое. Зачем ворошить?
Тон финальный. Разговор закрыт.
Я сижу, смотрю на её спину, пока она моет посуду у раковины. Плечи напряжены, движения резкие.
Да что не так с этим чёртовым домом?
***
К вечеру приходит приглашение.