Останавливаюсь у двери, заглядываю внутрь.
Тамерлан стоит у верстака, склонившись над чем-то. В руках инструмент - рубанок, кажется.
Он водит им по доске, и стружка падает вниз длинными лентами. Движения точные, отработанные.
На нём только джинсы, торс голый, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении.
У меня пересыхает во рту.
Стою, не могу оторвать взгляда.
Кажется он чувствует присутствие. Поворачивает голову, видит меня. Не удивляется как будто...
Просто смотрит, и в его глазах что-то вспыхивает.
Не спится? - спрашивает он, откладывая рубанок.Нет. - признаюсь я делая шаг внутрь.
- И тебе?
- Да.
Он берёт футболку, висящую на спинке стула, натягивает. Я чувствую разочарование, что странно. С каких пор я разочарована, что мужчина оделся?
- Что ты делаешь? - спрашиваю, подходя к верстаку.
Полку, он указывает на доски.
Для матери. Она хотела на кухню, для банок со специями. Решил сделать сам.
В два часа ночи? Днём некогда. Дела, -- пожимает плечами.
- А ночью руки чешутся. Люблю работать с деревом. Успокаивает.
Смотрю на доски - аккуратно обработанные, гладкие. На инструменты, развешанные на стене пилы, молотки, стамески, всё на своих местах. На его руки - сильные, в мозолях, царапинах, занозах, наверное. Руки мастераКрасиво получается, - говорю я тихо.Спасибо, - он проводит ладонью по доске, проверяя гладкость.
- Отец научил. Говорил, мужчина должен уметь всё - строить, чинить, делать.
Не зависеть от других
-Мудрый человек.
Да, кивает Тамерлан, и в голосе слышится любовь, уважение.
- Суровый, но справедливый. Всему научил - уважению, чести, работе.
Он поворачивается ко мне, и мы стоим так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела. Запах - древесный, смешанный с его собственным мужским ароматом.
А ты почему не спишь? - спрашивает он тихо. - Что-то беспокоит? Думаю, - признаюсь я. - О многом.
О чём конкретно?
О тебе - почти вырывается у меня.
Опускаю взгляд, беру паузу на подумать.
Хочу соврать, отмахнуться. Но не могу.
- О тебе, - шепчу я. - О том, что ты сказал сегодня. О женщине с огнём.
Его взгляд темнеет, становится интенсивнее.
И что ты об этом думаешь? Думаю... думаю, что это было обо мне, - сердце колотится так, что готово выпрыгнуть.
- Я права?
Он не отвечает сразу. Делает шаг ближе, и теперь между нами почти нет расстояния. Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки, лёгкое прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.
Да, - говорит он низко, хрипло. - Это было о тебе, Валерия. С того момента, как увидел
тебя в аэропорту, не могу думать ни о чём другом.
Дыхание перехватывает.