Но Патимат чувствует моё молчание.
Ты не согласна? .спрашивает она мягко. - Думаешь, по-другому надо?
Вздыхаю.
- Я думаю, каждый человек должен жить так, как ему удобно. Если женщина хочет быть дома, растить детей - прекрасно. Если хочет работать, строить карьеру - тоже хорошо.
Она задумывается, вытирая большую кастрюлю
- Может, ты и права, - говорит она наконец. - Времена меняются. Мои дочери - у меня три дочери есть, все замужем, далеко живут - они тоже работают. Учителя, врач, одна даже бизнес свой открыла. Но мужей уважают, детей растят. Можно и то, и другое, если голова на плечах есть.
Я киваю, удивлённая её мудростью.
Мы моем посуду ещё минут двадцать. Патимат рассказывает о семье - о муже Абдуле, который в молодости был лихим джигитом, объездил пол-Союза, потом вернулся в родные горы. О детях - четверо сыновей, три дочери. О том, как строили этот дом, как растили сады, как переживали трудные времена
Я слушаю, и понемногу расслабляюсь. Есть в её голосе что-то успокаивающее, убаюкивающее.
Она не давит, не навязывает, просто рассказывает, делится теплом.
Когда последняя тарелка вымыта и поставлена сушиться, Патимат вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне.
- Ты хорошая девочка, - говорит она, и в её глазах - искренность. - Умная, воспитанная.
Тамерлану понравишься.
Я замираю, держа в руках мокрую губку.
- Патимат, я здесь по работе, - говорю я медленно, чётко. - Только по работе. Не для... не
для этого.
Она улыбается - лукаво, по-женски.
- Аллах решит. Может, работа. А может, судьба. Кто знает?
И, не дожидаясь моего ответа, выходит из кухни, оставляя меня стоять с колотящимся сердцем и странным ощущением в груди.
Стягиваю фартук, вешаю на крючок. Выхожу из кухни, иду к выходу. Мне нужен воздух. Срочно.
Открываю дверь, выхожу на крыльцо.
Вечер. Солнце уже село за горы, но небо ещё светлое - розовато-фиолетовое, с первыми проступающими звёздами. Воздух прохладный, свежий, пахнущий хвоей, цветами и дымом. Где-то вдалеке слышно пение цикад - монотонное, убаюкивающее
Спускаюсь с крыльца, иду по дорожке, вымощенной камнем. Босые ноги ступают по
прохладной поверхности, и это ощущение приятное, заземляющее.
Останавливаюсь у края сада, смотрю на горы. Они темнеют на фоне неба, становятся чёрными силуэтами, зубчатыми, величественными
- Не спится?
Голос за спиной заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь.
Тамерлан стоит в нескольких шагах, держа в руках два стакана. Пар поднимается от них лёгкими струйками.
-Просто... душно. Захотелось подышать.
Он подходит ближе, протягивает мне стакан.
- Чай. Мятный. Мама сказала, тебе понравится.