Драконы охотились за такими архэ . Что с ними было потом – никто не знал, хотя я пыталась выяснить, неоднократно.
Свои вещи я тогда сожгла их в печке. Помню, как сидела перед ней ночью, глядя на огонь, жадно пожирает мои джинсы и кроссовки. Размазывала по щекам слезы. Тогда мне было четырнадцать, и все воспринималось особенно остро. Болезненно. Казалось, вместе с вещами сгорает и моя прежняя жизнь. Я все еще цеплялась за нее. Надеялась. Верила. И ждала освобождения.
Но оно так и не настало…
Уже через пять минут мое платье застегнуто на все пуговицы, волосы снова заплетены в косу. Я спокойна… почти. Надеваю на лицо маску сдержанности и выхожу в гостиную. Внутри меня – паника, удушающая, почти животная, но внешне я ее не показываю.
Дракон находится тут же: стоит, уперевшись руками о каминную полку, и смотрит на огонь. Мощная спина, обтянутая черной тканью рубашки, напряжена, отчетливо вижу перекатывающиеся под тканью мышцы.
Он, несомненно, понял, что я пришла, но молчит. Долго, очень долго, и я каким-то шестым чувством понимаю, что сейчас решается моя судьба.
Наконец, Грегор медленно оборачивается. Черный взгляд впивается в меня иглами тьмы, изучает, словно видит впервые. Скользит по лицу, очерчивает ключицы, грудь, снова возвращается к лицу.
Пронзает. Пробирает до мурашек. Сжигает.
Вижу, что дракон зол. Нет, он в ярости! Тонкие ноздри раздуваются от гнева, губы плотно сжаты. Но вот что странно: он как будто не особенно удивлен.
– Сколько тебе было, когда ты попала на Арракс? – наконец, спрашивает он.
– Четырнадцать.
В глубине мерцающих глаз что-то мелькает.
– И ты все это время скрывала свое происхождение, – констатирует он, хищно скалясь.
– Да, – не вижу смысла отрицать я.
– И пыталась найти путь обратно, – он демонстрирует мне мою брошь. – Изучала законы, книги, устроилась работать в хранилище, – дракон перечисляет все мои шаги так четко, как будто наблюдал за этим со стороны.
– Да.
– И побег из пансиона ты тоже продумала заранее, до мелочей, – звенящим от ярости голосом произносит он.
Я молча киваю.
– А я был лишь средством, причем, подозреваю, не очень удобным для тебя, – он произносит это таким тоном, что у меня по спине бегут ледяные мурашки.
Как он узнал?
Вот теперь я просто молчу. Чувствую, что атмосфера в гостиной накалилась до предела, и ни к чему хорошему этот разговор не приведет. Остро ощущаю давящую ауру дракона, яростными плетьми стегающую пространство вокруг.
– Поразительно, – дракон опасно сужает глаза, давая понять, что это был не комплимент.
А в следующий миг вдруг оказывается совсем рядом. Ненормальная, нечеловеческая скорость!