— О, тут и плов сегодня дают⁈ — оживляюсь.

Мой пустой живот в этот момент издаёт красноречивую руладу.

— Жена Асыла успела с утра приготовить; до того, как они рассорились, — утвердительно опускает веки орчанка. — Ты разве запаха не чувствуешь? Именно пловом же пахнет, его ни с чем не перепутаешь. Кстати, богатый караван-сарай: углём топят, не чем-то другим, — походя замечает она, поднимаясь с песка. — Интересно, как у него дальше дела идти будут, без жены и сыновей…

— Вот вы сейчас мне это и расскажете, — раздаются хмурые слова владельца заведения именно с того места, на которое Асем указывала только что.

— Могу только позавидовать твоей способности видеть сквозь заборы и стены, — говорю ей в спину, поднимаясь следом за ней.

— Только расположимся мы в открытой беседке, вон там, — уверенно ведет нас в самый центр караван-сарая Асыл, будто бы ничего и не было.

— Самая середина постоялого двора же? Может, лучше наоборот, сядем где-то с краю?

— Как раз именно потому, что середина, нашего разговора никто и не разберет, — поясняет Асем, поскольку орк мои слова просто игнорирует. — Это хозяйское место в каждом постоялом дворе. Оно, с одной стороны, в центре; и с него видно абсолютно всё, что происходит в караван-сарае. Хозяину удобно. А с другой стороны, продумано и подобрано так, что дальше чем за три шага уже не слышно, о чём говорят внутри. Я же говорю, здесь богатый караван-сарай: чтобы место для такой беседки выбрать, специально шамана звать надо…

— Ты из какого рода? — заинтересованно спрашивает Асыл мою спутницу после этих слов.

Кажется, он уже пришел в себя после всего случившегося. И на конструктивные решения и разговоры стал способен.

Неожиданно для себя, Асыл очень быстро по уши втянулся в разговор девчонки с хуманом.

На каком-то этапе малый казан с пловом показал своё дно; и старый орк, недолго думая, сходил к очагу.

Вернувшись уже с большим казаном и бухнув его на стол:

— Вот. Всё равно все, кроме нас, уже поели.

Он успел заметить: человек явно голодал до этого дня. Пятнистый вначале съедал всё, что ему накладывала в тарелку Асем (ты смотри, и обычаи знает…). Затем начинал пить чай, пиалу за пиалой. Потом, когда девочка спохватывалась, он снова быстро уничтожал содержимое своей тарелки и ждал, пока молодая орчанка вынырнет из дебрей дискуссии в следующий раз.

— Хорошо, что не руками, — пробормотал Асыл своим мыслям.

Он имел ввиду, что, будь они с соплеменницей вдвоём, он бы не заморачивался посудой. Они бы нормально поели и руками, как водится в Степи.

Для удобства же хумана, он не поленился сходить за отдельной посудой и ложкой для каждого. Сейчас по некоторым деталям было видно: если б кушали руками, хуман бы точно не наелся.