— Ух ты… почему? — рассказанное ей сейчас было слишком невероятным, чтобы не уточнить причин и деталей.
— Наши решили, что если уничтожить саму возможность существования их конницы на пару конских поколений вперёд, это лет на десять, то мы за это время в их предгорьях гарантированно укрепимся.
— Вы же кучи денег в консервы превратите, — искренне озадачилась Ло. — Как-то это не вяжется с вашим обычным рационализмом, нет?
— Как раз вяжется. Коней этих, если понадобится, и через десять лет можно будет развести. Если от орков Степь освободим. А вот убранный напрочь риск от их конницы, на ближайшее время, нам гораздо сильнее руки развязывает. Да и консервы очень долго не портятся, а мясо у их коней хорошее.
— Держи, для тебя эта верёвка же чем-то очень важна была, — Асем, легко распустив импровизированный ошейник со своей шеи в полоску тесьмы, протягивает мне обратно деталь, бывшую некогда частью парашютной сумки.
— Спасибо, — машинально благодарю.
Хотя и, формально говоря, не за что.
— Как поняла, что мне эта тесьма важна? — мне правда интересно.
— Ты, когда с ней расставался, пах так, как отец при встрече детей, которых давно не видел. — Серьёзно отвечает девчонка, начиная разводить огонь из импровизированного топлива, попавшегося под руку по дороге.
Понятия не имею, как она это только и разглядела среди ночи. А что за топливо, лишний раз предпочитаю не думать.
— Мне и самой запах такого костра не нравится, но у нас с тобой нет вариантов, — словно угадывая мои мысли, поясняет она. — Огонь надо развести любой ценой.
— Зачем? Я бы и без огня до утра спокойно дожил.
— Вдруг кто-то ещё из выживших есть в степи… У нас десять коней, значит, восемь можно дать другим, — простенько говорит Асем, что-то украдкой смахивая с глаза. — А если будут дети, то их и по двое на коня сажать можно. Я самых крепких коней выбирала, они даже по паре взрослых вынесут…
А затем она, видимо, теряя над собой контроль, разражается рыданими.
Обхватывая меня руками и упираясь мне лбом в плечо.
Молча кладу руки её на плечи и ничего не говорю: иногда женщинам надо просто дать выговориться или выплакаться. Любой, кто был женат, это знает на отлично.
— Мне нечем отблагодарить тебя, — шмыгает она носом через пару минут. — Но я не хочу увеличивать своих долгов… На, это всё твоё до утра! — с этими словами она решительно распахивает на себе надетую на голое тело хлопчатобумажную куртку и быстрее чем за секунду выскальзывает из штанов. — Пользуйся, — серьёзно говорит она, подступая ко мне.
Честно говоря, ей было крайне непросто решиться на такое. Пришлось переступить через себя сразу в трёх очень важных для орчанки моментах.