Первым делом я зашла к Страдивари, протянула ему яблоко, что успела схватить со стола дома, и обняла его крепко-крепко, прижавшись щекой к тёплому телу. В нос тут же ударил резкий запах спирта и каких-то медикаментов. Я закрыла глаза и про себя, словно мантру, повторяла: «Всё будет хорошо. Это пройдёт. Он поправится». Но что будет на самом деле я не знала, зато уже знал доктор.

– Софья, – серьёзным тоном начал он, и я отстранилась от коня, всё ещё надеясь на лучшее. – Повреждения у вашего мерина[32] сильные. Пострадали не только мягкие ткани, но и сухожилие, и сустав. Я не могу дать гарантий, что они восстановятся. Даже при тщательном лечении.

Я не знала, что ответить. Сердце упало куда-то в желудок, а по щекам побежали обжигающие солёные слёзы. В горле встал ком, и теперь я уже не смогла ничего сказать, даже если бы захотела. Кивнув, я попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони, но сделала только хуже, размазав по щекам ещё и яблочный сок, что оставил на ладони Страдивари. Чтобы хоть как-то отвлечься, я прокашлялась и надломленным голосом спросила:

– Как так получилось?

Мария Ивановна подошла поближе и мягко, по-матерински заботливо сказала:

– Помнишь, мы решили его поберечь? Не выводить на лёд, шагать по проходу? И всё было хорошо, но движения ему, видимо, не хватало. Он стал веселиться: то подпрыгнет, когда я его вожу, то передней ногой топнет, – она порылась в карманах широченной куртки и достала влажные салфетки, протянув мне одну.

Я бездумно взяла её и застыла, желая услышать продолжение. Мария Ивановна зашла в денник и погладила Страдивари по морде.

– Вдруг с крыши поехал снег, и коня это позабавило: он стал козлить, бить задними ногами по стенам, а потом махнул так высоко, что попал копытом между решётками и застрял.

Я наконец принялась вытирать щёки, а потом и руки. В голове было пусто. Мария Ивановна закончила виноватым тоном:

– Я пыталась его успокоить, но он так испугался, что не может вытащить ногу… Стал биться, не видел и не слышал ничего вокруг. Было опасно подходить к нему близко.

Всё так. К животному в состоянии аффекта приближаться не стоит. Да и что наши пятьдесят-шестьдесят килограммов против полутонны взбесившихся мышц? Я тихо всхлипнула. Совсем недавно мы обсуждали, что Страдивари пора возвращаться к тренировкам, и в глубине души я очень на это надеялась, представляла, как везу коня в КСК, а теперь…

– Софья, я дам вам рекомендации. Будем надеяться, что после реабилитации и продолжительного отдыха Страдивари сможет бегать ровно, – неестественно бодрым голосом сказал доктор. – А там… Кто знает? Может, через пару лет ещё и на соревнованиях выступит!