Можно ли ей рассказать о том, что у меня произошло? Да и поймёт ли она? И можно ли считать это достаточно важной причиной, чтобы получать тройки? Родители бы сказали, нет. «Учёба должна быть на первом месте».

Я покачала головой и протянула лист обратно:

– У меня всё в порядке.

Марина Алексеевна сложила руки на груди, пригвоздила меня к месту тяжёлым взглядом и добила неподъёмными словами:

– Чтобы это было в первый и последний раз. Иначе придётся оставлять тебя на дополнительные занятия.

Я молча кивнула и поудобнее перехватила сумку, а уже в коридоре поняла: в этой тройке виноват Ярослав, которого я ждала у денника до ночи. В голове тут же вспыхнуло воспоминание: его нежное прикосновение и резкие слова. Такой яркий контраст. Электрический ток снова прошиб тело. Я неосознанно потёрла то место, до которого парень дотронулся, и поспешила на географию.

* * *

Я бежала по лужам, и брызги разлетались вокруг сверкающими бриллиантами. Несмотря на то, что температура на улице приближалась к нулю, мне было очень жарко. Шарф, наспех накинутый на шею, разболтался и тянулся за мной, словно флаг. Я прибавила ходу. Дыхание сбилось, и в боку закололо. Если бы не моё навязчивое желание посмотреть на тренировку Ярослава, то я бы сейчас не опаздывала на автобус до дома.

С момента первой тройки по алгебре минуло две недели, и результаты невнимательности на уроках и наплевательского отношения к учёбе посыпались градом, от которого невозможно было увернуться. Двойки, тройки и даже один кол. Какой позор! Таких плохих оценок у меня не было никогда. Я срочно начала исправлять ситуацию, повторяя материал дома и отвечая на уроках, но времени на всё не хватало.

Несколько дней я засиживалась до ночи с тетрадями и учебниками, но на следующий так плохо соображала из-за недосыпа, что схватила ещё два трояка. Придётся поступиться временем на конюшне. Ведь, когда родители покупали мне Страдивари, мы договорились: «Спорт учёбе не мешает». И я, конечно же, согласилась с этим. Что ж, теперь нужно брать себя в руки, пока новости о моей учёбе не дошли до мамы и папы.

Влетев в закрывающиеся двери автобуса, я долго не могла восстановить дыхание. Мыслями я всё ещё была на манеже, наблюдала за тем, как Летс Гоу и Ярослав выполняют один из сложнейших элементов выездки – пируэт. В реальности я была зажата между запотевшим стеклом и полной женщиной в круглых очках. От неё разило кислой капустой, а её набитая сумка упиралась мне под колено.

Спустя полчаса я с облегчением выпорхнула на холодный свежий воздух. Хотелось идти медленно, рассматривать разноцветные кроны деревьев на аллее, ведущей к дому, и глубоко дышать. Но мне ещё предстояло заполнить контурные карты и повторить химию. Я ускорила шаг, с тоской провожая взглядом маленькую девочку, беззаботно играющую на газоне с собакой.