20
Милена Вечер закончился как-то скомкано. Арман не спешил рассказывать о встрече с отцом, а я по понятным причинам не спрашивала о подробностях. Их финансовые дела меня не касаются, и вряд ли это когда-то изменится. Не могла не заметить напряжение, повисшее между нами. Возможно, он просто устал – сначала работа, потом отец. Разговора так и не получилось, мы просто пошли спать. Но и в спальне все как-то не клеилось. Не чувствовала обычной теплоты, голова разболелась. Макс и так сводил с ума все вторую половину дня, а к ночи только утроил усилия. И вроде Арман, как и обычно, пытался успокоить и убаюкать, но как-то механически. Почему-то из всех возможных причин этого я выбрала ту, что обеспокоила бы меня больше всего в случае достоверности моих предположений. Казалось, что он обдумывает будущую внезапно наладившуюся жизнь. Слезы сами навернулись на глаза, ведь я была на взводе по этому поводу с тех пор, как узнала. И зачем Чезаре вообще написал мне об этом?! Теперь и подавно не смогу выбросить из головы, раз Арман не торопится поделиться этим. Думает, не знаю, и сообщать не планирует? – Ты в порядке? – такое чувство, что спрашивает просто, чтобы что-то сказать. – Нормально, – вру в очередной раз. – Макс сегодня очень беспокойный. – Доктор Штайн сказал, когда срок? Вот опять он спрашивает, а я не знаю, что ответить. Доктор Штайн сказал. Сказал, как и его коллега – в любой момент, но ориентировочно еще месяц. Этот самый любой момент пугал меня до одури, и я не хотела, чтобы и Арман начал паниковать по этому поводу на постоянной основе. Смысла просто нет – мы с Бриджит все подготовили. И даже меня почти – мать Армана все же затащила меня к специалистам, которые оказались волшебникам. Не только расслабляющий и обезболивающий массаж, но и разговоры по душам под чашку ароматного чая сделали свое дело. Оказалось, что страхи мои, как и болевые ощущения и прочие «радости» беременности настолько распространены, что это скорее норма, чем какое-то отклонение. Врачи вроде бы то же самое говорили, но вот располагающая обстановка, детные женщины рядом, и все предстало немного в ином свете. По-моему, я уже начала обожать Бриджит за ее участие, а главное, за реальную помощь. – Доктор Штайн сказал, что примерно через месяц, – что-то ответить все же надо. – Совсем скоро, – кажется, он впервые искренне улыбнулся за этот вечер. – Не так уж скоро, – пробурчала, наглаживая живот, в котором наш сын продолжал искать мои болевые точки. – Не терпится? – а вот сейчас в голосе явные металлические