— С чего вы взяли? — Удивился я. — Мне было больно, я ощущал движения ножа, я бы сказал, что чувствовал эмоции этого сумасшедшего.

— Ну, во-первых, все-таки не до конца, — не согласился со мной Раскевич. — Иначе сейчас на вашем теле наблюдались бы следы от порезов.

— Необязательно, — возразил я ему. — Я тоже изучал физиологию мозга и уверяю вас, что подобная реакция характерна совсем не для всех. Да, действительно, некоторые впечатлительные люди могут убедить самих себя в реальности происходящего настолько, что у них появляются на теле синяки, как будто их били в реальности. Но на самом деле, эта ситуация совсем не характерна для ста процентов людей и является скорей исключением, чем правилом.

— Может быть вы и правы, — выпустив клуб дыма, согласился со мной Лев Давыдович. — Хотя у вас нет такого богатого опыта общения с людьми, проводившими долгое время в виртуальной реальности. Наш мозг — это удивительное чудо, созданное природой, и как бы мы не бахвалились, но проникнуть в его тайны до конца нам не под силу. Именно поэтому следующим чудом можно считать создание искусственного интеллекта, программы, способной думать как человек.

— Мне все равно кажется, что это утопия, — раздавил я окурок в массивной хрустальной пепельнице, стоявшей между нами. — Даже если мы научим Искин думать, как человека, то не сможем научить чувствовать.

— Пейте чай, — пододвинул ко мне чашку Раскевич. — Надо признать, что в этом аспекте вы абсолютно правы. Но так ли это плохо? Чаще всего наши эмоции — это наша слабость. Если бы на вашем месте оказалось детище Искина, то оно не стало бы бросаться с кулаками на ни в чем не повинного программиста, а проанализировало ситуацию и нашло оптимальное решение, которое не допустило бы его гибели в будущем.

— Действия маньяков вообще тяжело анализировать, — развел я руками. — Если честно, об этом я тоже хотел с вами поговорить. Разве компания не обязана отслеживать таких латентных садистов и сообщать о них в соответствующие структуры? Есть же куча исследований, что сначала для удовлетворения своих потребностей сумасшедшим хватает виртуальной картинки, а потом они выходят на улицу.

— Я понимаю ваши опасения, Максим, — согласился Лев Давыдович. — И готов признать, что подобное поведение игрока заслуживало бы самого пристального внимания. Все так, если бы не один нюанс. Дело в том, что Бранимир… Как бы это сказать… Он не человек.

— Что значит не человек? — Поперхнулся я чаем. — А кто он? Инопланетянин?

— Скажем так… — Раскевич помялся. — Бранимир — это компьютерный персонаж, результат творчества искусственного интеллекта. Это такой же программный код, как русалки или Болотник. Он был введен в игру ради эксперимента одновременно с ее запуском. Можно сказать, что Бранимир — это старейший игрок «Берлоги».