О как, паломники нарисовались. Сейчас они признают меня божеством и начнут приносить жертвы в мою честь.
— Мы тоже хотим научиться колдовать и надеемся, что вы сможете помочь нам в наших желаниях, — все также пафосно продолжал пришедший.
Кто бы мне рассказал, что для этого делать надо. Я задумчиво почесал в затылке.
— Может быть у вас есть для нас какое-нибудь задание? — Подсказал мне все тот же голос.
— Задание есть, — мысль пришла в голову внезапно, но сразу же мне понравилась. — Очень важное и ответственное задание. Выполните его и тогда может быть в вас проснутся магические способности.
— Какое? — Голос гостя задрожал от возбуждения.
— Надо бы для моей сестрицы, — показал рукой я на кикимору, — дом построить. А то нехорошо это, взрослая женщина, а живет приживалкой на болоте. Наверное, поэтому и выглядит не очень, раз вы ее старой каргой обозвали.
— Мы не специально, — пискнул кто-то из паломников. — И мы готовы извиниться.
— Вот дом построите и извинитесь, — рубанул я. — Сделаете?
— Так мы же не строители, — опешил мой собеседник. — У нас и инструмента никакого нет.
— Ну царские хоромы никто и не просит, — объяснил я. — А шалаш добротный сварганить много ума и не надо. Так беретесь?
— Беремся, — обреченно согласился старший группы. — Что надо делать?
— А вот она вам и объяснит, — спихнул я сразу же с себя оргвопросы. — А Болотник ей поможет. А построите плохо, они вас в болоте и утопят.
Я с удовольствием наблюдал за тем, как оживившиеся кикимора с Болотником потащили гостей в сторону леса на заготовку стройматериала. Нечестно это конечно, но никто не обещал, что будет легко. А мне может быть зачтется выполнение задания, которое висит у меня невыполненным.
— Я смотрю, ты снова развлекаешься! — Раздался знакомый и такой долгожданный голос. — Ты грубый, невоспитанный грубиян, а игроки к тебе, как пчелы к улью липнут! Опять скажешь, что я не в урочное время?
Я повернул голову и изобразил самую любезную из всех моих улыбок.
— Конечно, не скажу! Я тебя ждал и ужасно соскучился!
— Ну что, пошли? — Чуй смотрел на меня настороженно. — Чего ты опять улыбаешься? Снова посмеяться надо мной хочешь?
— Почему сразу над тобой, генацвале? — Вскричал я на грузинский манер, но осекся, глядя, как чешуйки на голове Чуя начинают топорщиться, а взгляд становится все более колючим.
— Мы идем или нет? — В его голосе слышалась злость, хотя я упорно не мог понять, что происходит. Я действительно был очень рад, что он появился, и, может быть, сейчас я наконец получу ответы на многие вопросы, которые меня волнуют.