Тем временем, связь с погибшими бойцами упрочилась и стабилизировалась, принеся для меня какое-то новое откровение. Первый убитый солдат ощущался мной как рвущийся с цепи пес, коего приходилось удерживать насильно. При любых других обстоятельствах я бы этого, скорее всего и не заметил, потому что оказываемое сопротивление было едва различимым. Но на контрасте со второй куклой, которая словно бы подставила свое незримое плечо, оно слишком сильно обращало на себя внимание. Оба павших сослуживца казались мне очень похожими, но в то же время необычайно разными. Как посаженный на привязь неуправляемый дикий волк и преданный послушный поводырь. И если одного приходилось заставлять действовать, то его товарищ, наоборот, сам рвался в бой. Этот диссонанс позволил мне иначе взглянуть на сам процесс воскрешения. Стало вдруг предельно очевидно, что имел в виду Гиштап, когда говорил о программе «Нисхождение». Что подходящего неживого напарника инквизитору придется ждать годами. А я своего, кажется, уже нашел…
Уперев приклад «Косы» к плечу, я несколько раз глубоко вдохнул, переложил поближе запасные магазины с боеприпасами, а потом без оглядки на последствия бросился навстречу обжигающим объятиям безумной схватки. Упыри подошли уже совсем близко, и не самое дальнобойное инквизиторское оружие теперь вполне было способно их достать.
Мое мертвое подкрепление тоже ринулось вперед. Хотя, «ринулось» это не совсем верное слово. Люди и изувеченные некроэфиром твари несуразно ковыляли, путаясь в собственных конечностях и сталкиваясь друг с другом. Они никак не могли сравниться с хищной грацией и проворством наступающих отродий. Но это все равно было лучше, чем совсем ничего.
Обе мои куклы припали позади меня на одно колено и вскинули забитые грязью и кровью «Всполохи». И если я поливал огнем наступающих тварей, стараясь задеть их хотя бы брызгами полыхающей суспензии, то мертвецам назначил совсем другие цели…
Первые метко пущенные покойниками пули распахали грудь и живот двоим заложникам, которых неживые твари тащили перед собой, словно жуткие знамена. Это безвинные, но необходимые жертвы, которые я вынужден взять на свою совесть, чтобы у нас оставался шанс победить в этой жестокой необъявленной войне.
С негромким гудением подошва гидравлического пресса медленно поползла вниз. Когда она достигла закрепленной в специальных тисках бедренной кости, аппарат зажужжал натужней. На электронном табло замелькали цифры, отражающие уровень давления, и вскоре кость с громким треском разломилась.