— Ой, что-то даже и не верится, — скептически хмыкнул я.
— Так, Жарский, ты мне давай тут не остри, понял⁈ — моментально повысил децибелы комбат. — На всё про всё у тебя десять минут. Отсчет пошел!
И скинул вызов.
— Ну вот, то «заглядывай на огонек», то «десять минут на всё про всё», — проворчал я, убирая телефон обратно в шкафчик.
— Что, Гиштап вызывает? — с некоторой долей сочувствия спросил Изюм.
— Не упоминай при мне эту фамилию всуе, — мрачно пошутил я.
— Хе-хе, — чуть повеселел мой напарник, — ну ничего, сейчас он тебе мозги быстро вправит. Но ты сильный, ты справишься. С умертвиями в штыковой сходишься, а какого-то старого штабиста боишься.
— Я лучше буду против нежити голым выходить, чем в его кабинет…
Закинув в толстенный ростовой сейф, где мы хранили свои ИК-Б, последний элемент боевого облачения, я понуро потопал в душ. Что-то не верилось мне в то, что у начальства для меня действительно были хорошие новости. И, как показало время, я оказался совершенно прав.
До офиса ФСБН, в котором с комфортом расположилось все начальство нашего Главного управления, я доехал примерно за полчаса. Но не потому, что из опорного пункта, где мы с Изюмом несли дежурство, был слишком дальний путь, а скорее потому, что несознательно оттягивал этот момент. Почему-то короткий телефонный разговор с комбатом поселил в моей душе необъяснимую тревогу, сравнимую с предчувствием крупных неприятностей, а потому мне хотелось максимально их отсрочить…
Выйдя из автомобиля, на этот раз уже личного, а не служебного, я поправил китель, обреченно вздохнул и двинул на ковер к своему командиру. Центральное крыльцо здания я обошел стороной, потому что от него до нужного мне кабинета пришлось бы протопать по коридорам почти половину конторы. Вместо этого я направился к курилке, откуда путь до точки назначения сокращался практически в два раза.
Проходя мимо группы сотрудников ФСБН, увлеченно о чем-то беседующих между собой, я уловил даром явные отголоски неприязни, зависти и, не соврать бы, приглушенной ненависти. Причем, чувства эти были настолько сильные, что их учуял даже я, не шибко способный к эмпатии.
— О, глядите, еще один «губошлеп» топает… — фыркнула девица со звездами лейтенанта на погонах, неодобрительно косясь на мой шеврон в виде Константинова креста.
— Ага, — вторил ей кто-то из курильщиков, — бурную деятельность изображать приехал…
На эти едкие замечания и обидные смешки, я даже не повернул головы. О всеобщей нелюбви в стенах ФСБН конкретно к инквизиции, я знал с самого первого дня, как только перевелся сюда. Несмотря на то, что Главное управление БИ было всего лишь подведомственным учреждением в огромной структуре Федеральной службы по борьбе с неживой угрозой, оклады некоторым категориям наших сотрудников назначались самые высокие. Иногда в три, а то и в четыре раза выше, чем у остальных штабников в сопоставимых званиях и аналогичных должностях. Собственно, одного этого уже было достаточно, чтобы нас недолюбливали.