Бой с вышедшими из-под контроля Кевина зомби закончился быстро. Стряхнув с выдвижного клинка кровь, я повел стволом модифицированного игстрела и прострелил башку грызущего мою ногу гнилого ушлепка. И неспешно зашагал к городу.
— Лид! А еще потрахаться можно? А то я прямо не досыта. — заторопился за мной Рэк, закидывая за спину дробовик.
— Через час всем быть на Шлюхе. — ответил я.
— Мне хватит! Каппа! Идем? Перехватим чуток счастья!
— Счастья? — повторил Каппа и скорбно покачал головой внутри стального шлема экза. — Ты ищешь моллюсков на сухом поле.
— Чего? Я че-то тебя не понял, раскосый… Опять умничаешь?
— Крохотен огонек в большом фонаре…
— Пошел нахер!
— Через час. — повторил я, устало ворочая шеей.
— На базу, командир?
— На базу.
— А оттуда… да?
— Да. — кивнул я. — Да…
Зашипел передатчик:
— Командир?
— Слушаю тебя, Рокс.
— Ждем в условленном месте. Верно?
— Да.
— Гости пялятся на океан и плачут. Просят самогона. Дать?
— Дать.
— А тот… тот забрал жареную курицу и медленно ее жрет… по крохотному кусочку смакует с хрустом… аж дрожь берет.
— Не мешайте.
— Принято. Ждем вас. И прихватите с собой еще пару жареных куриц…
Глава третья
От побережья Шлюхе пришлось отойти подальше.
Причина? Она проста — никто из наших пассажиров не захотел покидать палубы.
Бывшие сурверы вытянулись во весь рост на нескольких одеялах. Их вражда была забыта — по крайней мере, сейчас. Они даже не разговаривали. Просто лежали с подоткнутыми под голову подушками, пили кофе, щедро заправленный сахаром, молоком, наркотой и бурбоном. И не отрывали глаз от проплывающего мимо далекого берега, от пенистых серых волн, от редких островков, обжитых тюленями и чайками. Старики не дышали воздухом — они им затягивались глубоко-глубоко, будто пытаясь всосать в себя весь морской соленый запах. А затянувшись, долго не выпускали из себя воздух свободы.
Кевин… этот обосновался на корме. Он не снял с себя кучи железа, но оно его, насколько я понял, нисколько не отягощало. Десятки килограмм брони он таскал с потрясающей легкостью. Прижавшись спиной к железной стене, он замер. Жили только его руки, челюсти и глаза. Глаза медленно переползали с островов на берег, затем на волны, потом повторяли этот маршрут. А руки и челюсти были заняты жареными курицами. Рокс не ошибся, когда попросил прихватить еще несколько зажаренных на сковороде птиц. Кевин знал в них толк. И сожрал все пять из тех, что повара в лучшем баре Платформы сумели приготовить за отведенный им час.
Процесс поглощения курятины был одним и тем же. Сначала аккуратно снимался каждый лоскуток жареной кожи — снимался мастерски, бережно. Затем от курицы отделялась ее жирная мясистая жопа — этот торчащий огузок — что отправлялся к отложенной коже. Потом тушка расчленялась. И начиналось поглощение — всегда с грудки. Так Кевин двигался от самой сухой куриной части к самым ее сочным кускам. В финале наступала очередь отложенной жопы и кожи. Сначала съедалась жопа — очень медленно… потому в его рту исчезала жареная похрустывающая кожа, пропитанная жиром и специями. После этого наступала пауза в несколько минут… и стальной зомбак брался за следующую курицу. Жрать их он, похоже, был готов бесконечно.