Но один раз все же пришлось с Катериной поругаться, это когда она картину на стену купила, украшательством комнаты занялась. И добро бы это была репродукция, так ведь нет, холст, кое-как оформленный в простенькую раму. И в моем понимании эта картина художественной ценности имела мизер, хоть и подпись художника была гордо прописана в правом нижнем углу.

— На черта здесь это убожество, — уставился я на «высокохудожественный» натюрморт.

— Надо же было чем-то стену в этом месте прикрыть, — принялась возражать супруга, а ковры в магазине не продаются, брать на развале зареклась.

— Ну, если надо было прикрыть, то покрывало бы подошло, все веселей бы смотрелось, — возразил в ответ, — опустили бы его пониже и кровать туда поставили.

Катя пригляделась к покрывалу, на котором был изображен абстрактный рисунок, и в негодовании отвернулась, ее можно понять, столько времени потратила на эту картину, вон даже сама гвоздь в стену вбила, чтобы повесить это произведение искусства, а супруг все раскритиковал. Ладно, ей это полезно, а то начинает перебарщивать с украшательством, по хорошему надо было бы ремонт в комнате делать, а не картины приобретать, но сегодня этим заниматься некогда. Кстати, с ванной комнатой тоже надо что-то делать, хоть и стараются все поддерживать там порядок, но не свое и есть не свое. Решено, сделаю заявку в ЖЭК, должны же быть у них какие-то мастера на эту тему, подштукатурить там, подкрасить, а то мыться в каморке с облупившимися стенами и ржавыми трубами очень приятно. Или во время войны эти услуги приостановлены? Хорошо хоть с посудой получилось удачно, в комиссионке кто-то выставил сервиз на шесть персон по вполне доступной цене… или это нам показалась цена доступной, ведь никто не торопился его брать. И надо бы примус приобрести, а то приходится пользоваться добротой соседей, пусть и свой керосин есть, талоны на него сразу выдали. В остальном жилось неплохо, кроме талонов на продукты питания работникам ОКБ выдавался еще и отдельный паек, вот уж о чем у меня в Иркутске голова не болела.

Задание обсуждал с Челомеем, именно он замещал Поликарпова на время его болезни, сам же главный конструктор уже редко посещал свой кабинет.

— Вот проект самолета-снаряда, который сейчас находится на испытании, — разворачивает передо мной чертежи Владимир Николаевич, — но, к сожалению, он имеет несколько существенных недостатков. Прежде всего, это то, что запуск его возможен только с двадцати метровой пусковой установки с помощью пороховых ускорителей. Второе это низкая скорость полета, ее может догнать и сбить современный истребитель, а засечь ее по шуму довольно таки просто. Ну и третье, низкая точность поражения цели, несмотря на все усилия, отклонение от цели на расстоянии в двести километров составляет почти три километра.