Я обернулся. Кто это у нас такой? Кого новенького Степаныч привел на растерзание? Не надоело еще отдавать их в жертву?

Тренер стоял передо мной вместе с улыбчивым парнишкой лет двадцати. Наверняка тоже студент.

Ростом невелик, ниже меня на полголовы, сутулый и с вывернутыми ступнями ног. Двигался как-то несуразно, словно C-3PO, золотистый робот из «Звездных войн». Вот только руки у него длинные и сильные, кисти и вправду скрюченные, как у краба.

Зубы еще кривые, я это сразу заметил, к сожалению. Сейчас у многих так, стоматология в советское время не на самом высоком уровне.

Вернее, в самой медицине проблем нет, вот только сами граждане не спешили заботиться о зубах, как полагается. До последнего оттягивали визит к врачу.

— Здравствуйте, очень приятно познакомиться, — Крабов слегка поклонился и протянул мне руку. Одет в красные самбовку и шорты. — Меня зовут Рома.

Я пожал крепкую ладонь. Сразу ощутил мозоли на подушечках. Ну, хорошо, крабья твоя душа.

При схватке с ним возникает только одно опасение. Как бы не сломать руки-ноги этому вежливому парнишке. Оленька медсестричка тогда точно мне голову оторвет. Можно забыть о свидании с ней.

— А меня зовут Виктор. Можно просто Витя. Ну что, поработаем?

Мы встали друг против друга. Ученики вокруг тоже работали в схватках. Никто не останавливался. Накачанные широкоплечие гимнасты крутились на перекладинах. Их тренер что-то пронзительно кричал.

Степаныч посмотрел на нас. Подождал и свистнул. Рома медленно пошел ко мне.

В самбо Крабов пришел поздно. Он мечтал стать ученым, физиком-ядерщиком или астрономом. Данные для этого все были, соображает быстро, отлично знал математику, играл в шахматы с первого класса, потянул на первый разряд.

Правда, его учителя в школе говорили, что у Крабова нет энтузиазма, а это главное, чтобы достичь успеха в науке или в любом другом виде деятельности. В двадцать первом веке сказали бы, что недостаточная мотивация.

Еще он слишком любил сладкое и поэтому был готов лопать сгущенку днями напролет. От этого в первую очередь пострадали зубы, хотя на фигуре нисколько не отразилось.

Мать всегда поражалась, как это в него влезает столько пищи. Но сам Рома при этом нисколько не толстел. Оставался все таким же сутулым и жилистым.

Как не старался отец его выпрямить, ничего не получалось. Из-за этого в школе Рома получил прозвище Паук, а потом и Краб, само собой.

Еще он поздно научился говорить. В детсаде почти всегда молчал, если и говорил, то не мог произносить слова членораздельно. Тем не менее, всегда оставался добрым и спокойным ребенком. В школе тоже никого не обижал и давал списывать контрольные и домашки.