Что-то он любопытный чересчур. Теперь я покачал головой.

— Я его толкнул. Вот он и упал. Там его тетки влезли. Подняли крик на весь город.

Мимо нас проехал грузовик с коричневой кабиной и желтой закругленной цистерной на кузове с надписью «Молоко». Он так сильно громыхал и трещал, что заглушил все звуки. Сбоку прицеплен шланг, сзади краник для слива молока, а на кранике покачивалось жестяное ведро.

Мы замолчали, а когда молоковоз скрылся за поворотом, смуглый заметил:

— Ловко ты его толкнул, однако. Тебя как зовут? Меня Эмиль.

Я усмехнулся и пожал ему руку.

— А меня Витя. Я тут в первый раз и хотел…

Головин развернулся к нам:

— Товарищи, напоминаю, что мы находимся на обходе. Попрошу не трепать языком без необходимости. Все разговорчики потом.

Эмиль тут же вспыхнул. Он не из тех, кто позволяет собой командовать. Горячий парень, вспыхнул, как порох.

— Дружище, а в чем вопросы? Мы же ничего не нарушаем. Идем себе, болтаем, никому не мешаем. Тут все спокойно, нарушителей нет.

Головин остановился и повернулся к нам. Большие губы сжаты в полоску, ноздри свирепо раздуваются.

— Вы что, хотите ослушаться командира? Думаете, что в отряде может быть…

Но мы не смотрели за него. Глядели ему за спину и не обращали внимания на разгневанного руководителя группы. Один из дружинников поднял руку и выставил указательный палец.

— Там голый мужик бежит.

Головин понял, что за спиной творится какая-то дичь и резко обернулся. Я стоял и глядел, как из двора справа выскочил мужик в длинных семейных труселях в горошек и поскакал к нам. Больше на нем ничего не было.

День у Толкачева Жени сегодня не задался с самого начала. Сначала он опоздал на работу, потому что вчера лег поздно.

Он хотел посмотреть по телику повторение апрельского матча по хоккею, когда наши играли против Швеции и победили со счетом шесть-три. Голы забили Лутченко, Кузькин, Фирсов, Михайлов, Петров и Харламов. Неделю Женя ждал повторения матча, вот только показывали его поздно, в час ночи.

Нинка устроила скандал, потому что ей надо завтра на работу, да и Женьке тоже, вот только он хотел посмотреть, во что бы то ни стало. Жена сказала, что звук поставлен слишком громко, и она никак не может от него избавиться.

Хотя Женя и так вырубил громкость на самую низкую отметку и едва слышал голос комментатора и шум трибун. Но все равно, в ночной тиши звук телевизора раздавался слишком громко. Сначала жена терпела, а потом попросила вырубить звук полностью.

— Да и вообще, выключай долбаный телик и ложись спать! — сказала она. — Ладно звук, но этот свет от экрана тоже мешает мне спать. Я никак не могу заснуть, как ты не можешь понять! А у меня завтра смена, да и у тебя тоже, если ты забыл!