А потом я услышал тихий свист. Это лёгкие девушки наполнялись воздухом. В её груди заклокотало новое, пока ещё маленькое сердце. Рана медленно затягивалась.

Я бросил мёртвый орган на пол и утёр слёзы одеялом. Она была жива! Снова дышала! Эл посмотрела на меня. Её глаза были полны ужаса, и она вскрикнула:

– Тимур, помоги! Я не знаю, что со мной происходит! Это не я! Она забрала моё тело и живёт вместо меня! Я хочу вернуться! Помоги мне!

Её лицо исказилось плаксивой гримасой. Я не понимал, что происходит, и не знал, что ответить. Девушка снова переменилась в лице и заговорила своим обычным низким тоном:

– Не слушай, что я говорю. Это Эллина бредит от страха. Принеси воды! Дай мне пить. Мне нужно много воды!

– Сейчас! – я был рад хотя бы ненадолго выйти из комнаты.

Мой разум с трудом выдерживал весь этот ужас. Я принёс ей воду. Девушка выпила залпом два стакана, потеряла сознание, снова очнулась и закричала:

– Как больно! Мне нужно в больницу! Позвони моей маме! Сделай что-нибудь!

У меня дрожали плечи, я мотал головой:

– Нельзя. Ты запретила.

– Прошу тебя! Пожалуйста, Тимур! Я умираю!

– Всё будет хорошо, – обещал я и сжимал её холодную руку.

Так прошла целая ночь. Я поил девушку водой, наблюдал её муки и умолял потерпеть. Всё закончилось утром, когда она успокоилась и уснула. Её руки наконец стали тёплыми, а кожа сменила цвет с голубого на бледно-бежевый.

* * *

Эл проспала ещё три дня. Всё это время я был рядом. Пропущенных звонков от её мамы накопилось столько, что в какой-то момент я забеспокоился: вдруг она вернётся из отпуска раньше. И начал отвечать ей сообщениями с компьютера девушки. Я чувствовал себя обманщиком, но какой у меня был выбор? Писал, что всё в порядке:

«Просто слегка простудилась и болит горло, поэтому не могу разговаривать по телефону».

А мой отец ни разу не позвонил мне, хотя не знал, где я пропадаю. Похоже, мы и правда были друг для друга чужими людьми. Ну и ладно!

Я отлучился из квартиры девушки всего на двадцать минут: сходил в пункт выдачи за заказом, а когда вернулся – в ванной комнате шумела вода. Кровать была пуста, а перепачканные кровью одеяло и простынь лежали комком на полу. Я обрадовался. Она проснулась и смогла встать!

Девушка скоро вернулась из душа, прошла по коридору, кое-как прикрытая полотенцем. Я бросил на неё единственный взгляд и отвернулся. Рана полностью затянулась, и даже не осталось шрама. Когда она оделась в пижамный комбинезон с вишенками, я заглянул к ней в комнату и спросил:

– Кто ты сейчас?

– Эл, – ответила она. – Ты ведь так меня называешь.