соединились однажды пламя и вода…
Я стояла у барной стойки и чувствовала себя маленькой дурой. Только что законченный университет, только что закрытая дверь за токсичными отношениями, которые оставили после себя пустоту и ощущение разбитости. Я хотела почувствовать себя живой, хотя бы на одну эту ночь, и только поэтому согласилась выйти с подругой в ночной свет.
Я чувствовала себя в баре максимально неуютно.
Мои тёмные, пышные волосы тяжёлой волной лежали на обнажённых плечах. Чёрное платье обнимало тело так нежно, будто боялось меня отпустить к мужчинам: “Ну зачем тебе это? Опять будет как бывший…”. Большие глаза в зеркале за баром казались мне самой огромными и немного потерянными. Я поднесла бокал к губам, когда почувствовала его взгляд.
Он был тяжёлый, собственнический, мужланский взгляд. От такого взгляда по коже бегут мурашки — и не всегда приятные.
Боже, Катя, беги, беги отсюда, пока не поздно.
Я повернула голову и увидела его. Коренастый, мощный, с широкими плечами, которые, казалось, могли выдержать весь этот шумный, грешный мир заведения, с мужчинами за тридцать и старше. Густые чёрные брови, квадратная челюсть, покрытая жёсткой щетиной, и глаза — тёмные, как южная ночь.
Энвер.
Я ещё не знала его имени, но уже чувствовала — этот мужчина явно меня заметил и подает сигналы внимания.
Он стоял слишком близко. Я вообще не заметила, как он сблизился со мной! От него пахло дорогим табаком, духами и чем-то горячим, почти опасным, мужским.
Нет. Мужланским. Так пахнут мужики, неспособные себя контролировать.
— Ну что, куколка, скучаешь? — низкий голос с едва заметным южным акцентом легко пробился сквозь тяжёлый бас.
Я медленно подняла на него взгляд. Внутри меня что-то вспыхнуло — знакомое раздражение, которое я так долго копила в себе после прошлого мужчины. После всех тех раз, когда мне приходилось ждать инициативы, улыбаться, когда не хотелось, и притворяться удобной для мужиков.
— А вы всегда так начинаете разговор? — спросила я с холодной насмешкой. — Или только когда видите одинокую девушку у бара?
Он усмехнулся. Усмешка вышла волчьей.
— Я вижу, когда женщина притворяется, что ей ничего не надо. А тебе надо. Вот и вся разница. Только ты сама себе в этом не признаёшься.
Эти слова ударили точно в больное место. Я почувствовала, как в груди поднимается волна хейта: весь накопленный гнев последних месяцев — на бывшего, на себя, на мир, который вечно ждёт от меня какой-то покорности, — вырвался наружу.
Ну, парень, ты попал…
Я взяла свой бокал и, не раздумывая больше ни секунды, от души плеснула ледяную воду прямо ему в лицо. Мужчина как стоял на месте, так и стоял.