— Эй, с тобой говорю, гаджо! — ну вот, он уже и русский вспомнил. — Ты глухой? Ты знаешь, кто я?

— Толстожопый дырлыно ты. Закурдал. Иди, баро зови, кар тути андэ кэрло 4 .

Этим я исчерпал доступный мне лексикон, но ему хватило. Казалось, он сейчас лопнет от злости и всё вокруг забрызгает газированным говном, но обошлось. Выругался по-своему, но с опаской, в сторону, как будто не мне, и заколыхал боками вдаль. Теперь, может быть, кто-то настоящий придёт.

— Здравствуй, хороший человек.

Как ни странно, баро этого бродячего лупанария выглядит на общем фоне почти прилично. Костюм, шляпа, туфли. Вышитая красными маками жилетка под чёрным строгим пиджаком смотрелась даже стильно. Гробовщик с претензией. Правда, алая шёлковая рубашка, золотые зубы, массивные перстни и цепь «жёлтого металла», на которой можно коня повесить, несколько выбиваются из образа. Но это признаки ранга, как погоны. Noblesse oblige. Во внешности его никакой цыганской крови не просматривалось — высокий, худой, с породистым умным лицом. Короткая причёска с проседью, седые усы. Я бы его, скорее, за немца принял. Но говорит по-русски чисто, без акцента.

— И тебе не хворать, не знаю какой человек.

— Все люди должны быть хорошими, — покачал шляпой баро.

— Люди ничего друг другу не должны, так что давай к делу.

Неловко на «ты» пожилому человеку, но он первый начал. Ставить себя ниже — плохая переговорная позиция.

— Мы видели сигнал маяка. Мы долго искали его, потратили много времени и энергии в дороге. Нашли — но кто-то закрылся там и не хочет говорить. Не знаешь, почему?

— Знаю.

Он смотрит на меня, ждёт продолжения, я молчу. На вопрос я ответил. Пусть задаёт следующий. Ему надо, мне не надо. Даю понять, что не рад их фрик-параду.

— Послушай, хороший человек, мы — рома дрома, люди дороги. Нам нужны зоры, иначе мы не сможем кочевать. Это вопрос жизни для рома дрома.

— Кто нужен?

— Зоры 5 .

Он достал из кармана пиджака разряженный до молочной белизны акк и показал мне. Я кивнул, показывая, что понял, о чём речь.

— Наша глойти ведёт табор Дорогой, но, чтобы выйти на неё, нужны зоры.

— На всей этой колёсной трихомуди стоят резонаторы? — удивился я.

— Нет, мы не такой богатый табор, что ты! Только на одной машине. Но наша глойти может уводить за ними остальные.

Помолчали. Цыган ждал от меня какой-то реакции, я его игнорил.

— Я Марко, хороший человек, — вздохнул он наконец, — баро этого табора.

— Сергей. Живу тут. И я не очень хороший.

Он развёл руками, признавая моё право не соответствовать его ожиданиям.

— Это маяк, хороший человек Сергей. Он нам нужен.