— Я думал, Вещество — это Страшная Тайна.

— Не такая уж страшная. У нас вообще с тайнами не очень. Тем более, сейчас, когда у Коммуны какие-то проблемы с поставками, возник дефицит… Как ты говорил, что в мешке не утаишь?

— Буратино.

— А что это?

— Нечто вроде ваших Юных. Шустрое, наглое, с тупой деревянной башкой, вечно норовит что-нибудь на халяву отжать.

— Я хочу спасти Альтерион, Сер.

Ну вот, так я и думал. Жанна, твою мать, Д’Арк. Наглядный пример того, до чего политика доводит хороших девочек. Но Криспи про неё не слышала, разумеется.

— Крис, давай по-честному. Неловко о таком спрашивать девушку, но… Сколько тебе лет?

— Двадцать семь. Пять потерянных мне не списали, увы.

— То есть, через три года тебе стукнет тридцатник и, опаньки, ты — мзее. В вечно молодые засранцы тебя, с учётом дефицита Вещества, скорее всего, не позовут. Так?

— Да, это так, Сер. Но дело не в этом…

Я пристально и скептически посмотрел в карие глаза.

— Ладно, не только в этом, — призналась девушка, — мне действительно очень обидно будет всё бросить и уйти из Совета. Я не вижу себя мзее, моё место — там! Но я вижу, что Дело Молодых пора отменять. Надо увеличивать возраст ответственности, расширять права мзее, менять взгляды общества на развитие науки. Надо честно рассказать всем, что мы стагнируем, а Альтерион в опасности!

Святые методологи! Что я слышу? Perestroyka и Glasnost, клянусь лысиной Горбачёва! Чёрт бы побрал мой болтливый язык.

— Крис, девочка моя, — сказал я по возможности мягко, — мы с тобой много-много разговаривали об устройстве общества, так? Я рассказывал тебе, что такое устойчивые стратификации, что такое общественный договор, что такое институционализация и элитный консенсус?

— Да Сер, я очень тебе благодарна…

— Так какого ж в анус драного Хранителя ты ни хрена не поняла?

Сидит, глазами лупает. Аж слёзки от обидки выступили. Эли заёрзала, словила эмоцию, закрутила головёнкой вопросительно — кто, мол, девочку обижает?

— Но, Сер…

— Крис, то, что ты сейчас предложила, — это социальный суицид. Ты хочешь выбить из-под общества все базовые константы, разрушить все общественные договорённости и вывалить кишками наружу все общепринятые умолчания. Потрясая над головой обосранным бельём элит. Знаешь, что будет?

— Что?

— Говно с него разлетится куда дальше, чем ты можешь себе представить.

— Но ведь это плохие константы, дурные договорённости и отвратительные умолчания. Так быть не должно!

Эли не выдержала, прижалась к ней, обняла ручонками и зафонила примирительно-ласково, успокаивая. Не выносит эта мелочь конфликтов.