— Спасибо, Сэмми.

— Пока, гайз. Берегите друг друга, семья — это важно.

Бородач пошел тактическим шагом обратно, тщательно приседая, «нарезая пирог» и четко прикладываясь к прицелу. Но меня не оставляло ощущение, что он учился этому по кинофильмам.

— Есть репер, — подтвердил Артём, разглядывая причудливое нагромождение камней, оплетённых вьющимися цветочками, — хотя так и не скажешь.

Сооружение увенчано огромным цветочным горшком, но, что бы в нём ни росло, оно уже засохло.

— Поехали?

— Давай.

Зимний заснеженный лес. Мы с проклятиями сбросили рюкзаки и полезли было за тёплой одеждой, но Артём нас остановил.

— Восемь минут гашение, проще подождать.

Действительно — ветра нет, мороз несильный, идти никуда не надо — не замёрзнем. Так и перетаптывались, оглядывая голые стволы вокруг скрывшего репер сугроба. Вроде горелые они какие-то, но так не поймёшь. Нет никого — и ладно.

Зато на следующем…

Городская площадь. В самом центре — аккуратно и не без изящества оправленный в белый резной мрамор реперный камень. Возле камня стоим мы. А вокруг — толпа. Десятки… Нет, сотни людей! Может быть — тысячи. Вечер, громкая ритмичная музыка, площадь освещена гирляндами разноцветных огней, развешанных на домах. В центре — подсвеченная прожекторами сцена.

— Восемнадцать минут! — Артём с трудом перекрикивает орущего в колонках ведущего, который, в свою очередь, пытается перекричать музыку.

Тот скандирует что-то пафосное на незнакомом языке. Толпа взрывается криками и аплодисментами. Переждав волну шума, он снова что-то выкрикивает в микрофон, размахивая руками. Толпа отвечает дружным одобрительным рёвом. Оратор начинает сильно и ритмично топать ногами, как будто маршируя на месте, топот через микрофонную стойку отдается басами в колонках. Люди начинают притопывать в такт, и вскоре вся площадь топочет в едином ритме. Земля под нашими ногами вздрагивает.

К счастью, они к нам спиной, внимание приковано к сцене, и на наш походно-военный вид никто не обращает внимания. На фоне единообразно одетых, — как школьники, «белый верх, черный низ», — аборигенов мы сильно выделяемся. Оратор, всё более распаляясь, выкрикивает какие-то короткие лозунги, толпа на них дружно откликается слаженным хором. Топочут всё сильнее и увлечённее. Если они всегда так празднуют, обувная промышленность здесь обеспечена спросом, а ортопеды — пациентами. У меня бы уже ноги отваливались. Но восемнадцать минут истекли, и мы проваливаемся в долгожданную тишину.

— Придётся прогуляться, — сказал недовольно Артём, — причем не близко. Не чувствую выходной репер.